Угостите даму кавалером

Алька развернулась и направилась совсем в другую сторону.

Ленка, как всегда, встретила ее радостными воплями:

– Как классно, что ты пришла!! А я уже жду тебя, жду!.. Ой! И опять похудела! Ну посмотри – блузка как на вешалке болтается!

– Да нет, не похудела я, это я просто мамину кофту надела, – смущенно оправдывалась Алька перед подругой.

Она уже подозревала, как та откликнется на «мамину кофту», и не ошиблась:

– Нет, она просто сошла с ума! Она себя просто заживо похоронила! – расстроенно хлопала себя по бокам Ленка, не догадываясь пригласить подругу в комнату. – Могу себе представить, что у тебя за гардероб! Да Лидия Демидовна лучше тебя одевается! Неужели ты не понимаешь, что если она позволила тебе надеть эту «прелесть», значит, себе она уже купила что-то в десять раз дороже, моднее и современнее! Ты приглядись, как народ одевается!

– Некогда мне приглядываться, – буркнула Алька, самостоятельно продвигаясь на кухню. – Муж у тебя дома? Чего это он тебе разрешает так орать?

Ленка ненадолго стихла и пояснила:

– Ничего он не разрешает, давно б уже выскочил. Он на рыбалку уехал... Так, на чем я остановилась?

– Ты мне чаю хотела предложить.

– И ничего не чаю! Я тебе хотела предложить мартини. Будешь?

– Если только с соком... – согласилась Алька.

Вообще, она спиртного не любила, она от него делалась дура дурой, но с соком можно было схитрить. На стакан сока ей хватало всего двух капель мартини, для запаха, зато сама она чувствовала себя в сладком хмелю.

– Ну как ты? – забыв про наряды, спросила Ленка. – Сама уже ездишь? Хоть бы правами похвасталась!

– Похвастаюсь. Когда получу, – горько проговорила Алька и призналась: – Никак у меня с этим вождением не получается. Вот, экзамены не сдала, теперь только через неделю...

– Так это же здорово! – чуть не в ладоши хлопала подруга. – Какая молодец! Я бы не додумалась!

– Чего здорового-то?

Алька осторожно посмотрела на Ленку – неужели издевается? Но Ленка смотрела на подругу хитрым глазом и грозила пальцем:

– Ох, лиса-а-а! Не понимает она! – искрилась подруга. – Мне-то можешь не вешать лапшу, я ж понимаю, что ты специально осталась! Специально ведь, да? Признавайся, признавайся, специально, да?

– Да, специально... А зачем? – уже всерьез заинтересовалась Алька.

– А затем, что в твоей старой группе даже глаз не на кого было положить, сама говорила. Один только инструктор, да и тот неполноценный. А зато в новой группе, возможно, кто-то и появится! Правда же, об этом думала? Ну хитрю-ю-ю-юга!

Алька скривилась в улыбке:

– Да, я такая... хи-и-итрая... Только я не поняла, а почему инструктор неполноценный?

– Так женатый же, ты ж сама говорила! – вытаращилась Ленка. – Или он уже развелся?

– Не-а, – грустно вздохнула Алька. – Ты знаешь, Лен, мне кажется, он вообще разводиться не собирается. У него, знаешь, какая жена? Такая... такая... замечательная!

– Замечательная? И все? Ну и что? – фыркнула Ленка. – Поду-у-умаешь, замечательная! Я понимаю еще, если какая-нибудь там фигуристка знаменитая, или певица, или вот еще теннисистка, тоже здорово, а то – просто замечательная! Фи! Эдак любую жену назвать можно. Сегодня она замечательная, а завтра грымза противная.

Алька поморщилась – ну никак подруга не хотела ее понимать!

– Да нет же! Она, понимаешь... Мне просто обидно, что вот про нее все так говорят – и Ирина Сергеевна, и сам этот Раскатов, а про меня вот так еще никто ни разу не сказал...

– И не скажут, – успокоила Леночка. – Ты на себя посмотри! Ну что это? Это, по-твоему, молодая интересная женщина?

Алька испуганно взглянула в зеркало:

– А что – непохоже?

– Похоже, – кивнула головой противная Ленка. – На памятник Женщине-кузнецу! Ну сколько раз тебе говорить – надо, чтобы мужчины, глядя на тебя, мечтали пригласить тебя в самый дорогой ресторан! А не к себе на работу дворником! И как только ты на эти свои курсы ходишь, ничего не понимаю...

Леночка ухватилась за голову и поплыла из кухни в комнату. В комнате послышалось шуршанье, затем жуткий грохот, и Леночка вернулась в кухню с целой кипой журналов.

– Придется тебя опекать. А то ты так и состаришься, не вкусив семейного наслаждения! – при этом Ленка куда-то к люстре закатила глаза и плавно поводила растопыренной пятерней у себя перед носом.

– Ну вообще-то... – потерла нос Алька. – Этого самого наслаждения я смогу вкусить хоть завтра...

Ленка чуть не выронила журналы.

– Тебя что – кто-то замуж зовет? Этот Раскатов, или как его?

– Зовет, – кокетливо дернула плечиком Алька. – Только не Раскатов, а... есть тут один Денис... на штанах повис...

Ленка сосредоточенно нахмурилась, брякнулась на стул и приготовилась слушать:

– Так-так-так, интересненько-интересненько... А что такое у нас Денис?

Алька представила на минутку довольную физиономию Дениса, и улыбка ее скисла:

– Денис, Леночка, это... это... приговор. Смертный. Во всяком случае, для меня. Это братик нашего Бориски, старшенький...

– Да? – не поверила подруга. – А может, его можно того... перевоспитать? Ну, если он в тебя прямо так влюбился, что даже жениться отважился. Или само сырье ни к черту? Ну я имею в виду, что вообще – бр-р-р?

– Бр-р-р, – печально подтвердила Алька. – А жениться хочет, потому что ему наша квартира очень нравится. У него к ней вспыхнула любовь с первого взгляда.

Ленка понимающе качнула головой:

– Ну это у них в роду передается от брата к брату... Ну и ладно, что тебе, одного Тюхина мало? Давай лучше придумаем тебе новый имидж. Должна же ты, наконец, свести всех ваших водителей с ума! Все-таки новая группа, новые люди, новые шансы... – и Ленка с увлечением зарылась в журнальной кипе. – Смотри – штаны надо категорически снять! Тебе пойдет юбочка, вот такая, видишь?

– А это разве не ремень? – осторожно спросила Алька.

– Это не ремень! Это самая классная юбка! И вообще – не спорь, а слушай!

В спорах с Леночкой о «новом лице» Альки время пронеслось метеором, и домой Алина Антоновна вернулась уже совсем затемно.

Из комнат доносился дружный братский храп, а маменька с сестренкой пурхались в муке, выкладывая на противень хорошенькие, как игрушечки, крохотные пельмени.

– О, заявилась, – недобро сверкнула очами на дочь Лидия Демидовна. – Мы тут для ее жениха пельмени ковыряем, а она шатается где-то... никакой помощи! Хоть бы вон... полы помыла!

– Нет, мам, пусть она лучше ведро мусорное вынесет, – поджала пухлые губы Варенька.

Алька устыдилась своей никчемности в домашнем хозяйстве, схватила ведро и, не удержавшись, фыркнула – в ведре грудились целлофановые упаковки с оптимистичной надписью «Пельмени Сибирские. Съел сам, помоги товарищу!»

– Я смотрю, вы с этими пельменями тоже не перетрудились, – дернула она бровями.

– Да пропади они пропадом, эти пельмени! Главное – сам пивом надулся и на бок, а нам тут... – бросила мать полотенце на стул, уложила руки на стол кренделем, прямо посреди муки и закручинилась.