Укразия
Шрифт:
По Французскому бульвару мчались друг за другом автомобили.
Ночь не давала никому увидеть, кто в них сидит. Шофер № 6341 старался лучами глаз попасть на номер автомобиля.
Мгновение, и Энгер прочитал выхваченный светом номер.
— 7892.
Автомобиль Энгера пролетел мимо. Катя выстрелила из браунинга… Несколько выстрелов…
Пуля оцарапала шею Энгера, а другая убила шофера. И автомобиль, не управляемый никем, налетел на фонарь, погнул его и, сломав радиатор, остановился.
Энгер выскочил из автомобиля и
Макаров измучился, взгляды его нервировали, он в каждом читал подозрение. А Кати все нет и нет.
Катя появилась. Он вздрогнул. Пошел. Навстречу добродушный Каменщиков, только что протрезвивший голову ушатом воды. Остановился.
И, дружески похлопывая Макарова по плечу, произнес:
— А я, батенька, где-то тебя видел…
Макаров, улыбнувшись во весь рот и приветливо похлопывая его по плечу, ответил:
— Ну, как же, у Робина, наверное.
Не удался номер Каменщикова, не так легко поймать и смутить подпольника. И он, отойдя к трем офицерам контрразведчикам, указывая глазами на Макарова, сказал:
— Он здесь с женщиной. Следите за ним в оба. При выходе арестуйте.
Макаров понял все. Подозвал Тзень-Фу-Синя и, раскрыв бумажник, вынул «колокольчик». Развернул его и нашел в нем записку.
«Не старайтесь узнать меня. Открыться организации сейчас не могу. Под павлинами (ширма) пакет для армии.
Три пары глаз впились в Макарова. Он понял, что в этот момент сделал промах. Но железная уверенность в своей силе и превосходстве вернула ему обычное хладнокровие. Усмехнувшись, дав на чай китайцу, он спокойно разорвал записку и, скомкав ее, проглотил, а потом, улыбаясь трем офицерам, запил вином.
— Какая наглость, — возмутился Каменщиков.
Катя сидела в ложе Ван-Рооза. Тот спокойно посасывал трубку, цедя слова.
— Стены имеют глаза и уши. Сиди спокойно.
Вошел Тзень-Фу-Синь, принес трубку и, подавая ее Ван-Роозу, сказал:
— Англичанин арестован.
Катя вздрогнула, Ван-Рооз спокойно погладил ее по руке.
— Сиди спокойно. У него большие друзья, но тебе надо уйти.
Катя приподнялась и увидела через занавесь проходящего Макарова.
Глаза встретились… Момент… Макаров ушел далее, разговаривая с приставшим к нему офицером.
Каменщиков, отведя в сторону поручика и указывая глазами на Макарова, сказал:
— Этого в расход. Понимаете?
— Сейчас?
— На улице… на улице, батенька.
И, увидя проходящую мимо Катю, весь улыбаясь, пошел за ней.
Глава XXVII
Сентиментальная история приобретения Горбовым маузера
Бросив провокатора перед автомобилем, Горбов снова встретился с товарищем
на следующем углу улицы.— Это проехал проклятый Энгер.
— Я думаю завернуть к курильне.
— Зачем?
— На всякий случай, их ведь только двое…
И разошлись… Горбов пошел к курильне, и другой в типографию набирать прокламации.
Сколько печатали прокламаций, сколько расклеивали? А эти серые листки шероховатой бумаги с серыми буквами «Товарищи рабочие» создали панику в городе. Город не дышал, со дня на день ожидая переворота… Военные власти теряли голову, теряли самообладание, теряли власть как над населением, так и над гарнизоном.
И сейчас подпольный город не спал.
Где-то выкапывали оружие, куда-то носились патроны, где-то формировались дружины, рассеянные по всей окраине, чтобы в один момент соединиться в несокрушимую лавину революционной массы.
Горбов вою жизнь мечтал о маузере. Не о револьвере, не просто о нагане, нет, о маузере, о маузере в деревянной кобуре, маузере, стреляющем, как винтовка.
Эта тайная мысль и гнала его к курильне в надежде натолкнуться на офицера с маузером.
Мимо него проплелся извозчик с двумя офицерами.
Ветер разгонял туман. И еще час, час ночной тьмы, а потом рассвет.
Катя пробежала, улыбаясь офицерам, через зал, коридор, ложи. Сердце забилось. На стуле сидел прямой каменный Энгер, которому другой офицер делал перевязку.
Затаив дыхание, проверила браунинг и прошла мимо.
Ван-Рооз, вышедший откуда-то сбоку, успел шепнуть:
— Смелее…
Энгер, скользнув взглядом по Кате, кивком пальца подозвал китайца.
— Кто эта женщина? Улыбка. Глубокий поклон.
— Ван-Рооз знает всех своих гостей… О тебе он знает, что ты храбрый офицер, а о ней, что она красивая женщина.
Снова долгий поклон. Мимо спешил Каменщиков, пристегивая к поясу маузер.
— Стой, полковник.
— Некогда.
— К черту… Меня чуть не убили. Каменщиков сделал страдальческое лицо.
— Не могу, батенька, другой раз. Ой, тороплюсь.
И Каменщиков выбежал из курильни.
Энгеру хотелось поделиться своим приключением, но некому рассказать. Не рассказать же в самом деле Макарову, проходившему мимо с офицером, которому Каменщиков приказал вывести Макарова в расход.
Мимо Горбова, прижавшись к стене, прошла быстро Катя. Как тень, Горбов побежал за ней. На минутку остановилась и оглянулась назад.
— Нет, нет еще никого. Все в порядке. Чертыхаясь, бежал к пролому Каменщиков. «Выпустишь, уйдет баба…»
Пробежал, оглянулся… Увидел вдали силуэт Кати, бросился за ней. Каменщикова увидел Горбов. В два счета очутился на дереве и притаился на нижней ветке, затаив дыхание, поджидая Каменщикова.
Макаров и офицер спокойно шли по улице. Макаров выхватил бумажник, выронил несколько английских фунтов и бросился их поднимать, роняя из бумажника другие.