Укрепленный вход

— У меня незавидная роль, — сказал Данлеп. — Вы не должны забывать, что я полицейский и у меня есть другие обязанности, кроме тех, которые я добровольно возложил на себя по отношению к Майку Бенбауму.

— Конечно, ты прав, — поддержала его Бетти, хотя и она ничего не поняла. — Он действительно что-то хочет, — объяснила она Мудроу.

— Я сказал капитану, что, может быть, мне удастся вывести старика из квартиры без применения силы, — признался Данлеп.

— Ну так в чем проблема? — спросила Бетти. — Почему бы тебе об этом не поговорить с Майком?

— Я не могу пройти в квартиру сквозь заслон соседей. К тому же старик хочет сначала увидеть вас и Мудроу. Он говорит, что вы — его юрист, а Мудроу — его охрана.

— Господи, — изумился Мудроу, — ну и старикан!

— Честно говоря, я боюсь. Боюсь, что он вообще не захочет сдаваться. Или, если его начнут выводить силой, то у него случится сердечный приступ. Но больше всего я боюсь, что ты и Бетти станете упрашивать его ни за что не сдаваться.

— Ну, а у капитана-то какой план действий в отношении Майка? — спросила Бетти, увидев одобрение на лице Мудроу. — Что он может предложить, Пол?

— Полиция должна задержать его, — начал Порки.

— Можешь не продолжать, — сказала Бетти.

— Но мы должны произвести официальное задержание и предъявить ему обвинение. Ты знаешь это, Бетти. Ты же юрист.

— Неужели полиция думает, я позволю возить восьмидесятилетнего клиента в Центральное управление по задержанию? Вы глубоко ошибаетесь! Если это ваш план, то можете сами выводить Майка Бенбаума в коридор, без моей помощи!

— Господи, — воскликнул Данлеп, — но что вы-то со Стенли предлагаете?

— Надо что-то придумать, — сказал Мудроу.

Оба резко повернулись к нему.

— Вы что, забыли, как происходит задержание нетранспортабельных людей и предъявление им обвинения? Надо почаще читать инструкции!

— Но это же касается только больных или раненых, — промямлил Данлеп.

— После такой ночи и утра он что, здоров? Да еще в свои восемьдесят лет — конечно, Майка можно считать больным! Никто и слова не скажет, если вы отвезете его под охраной в больницу, а не в участок. Как только он окажется на больничной койке, судья должен будет явиться к нему и предъявить обвинение.

— Подожди минутку, — сказала Бетти. — Я надеюсь, ты не имеешь в виду закрытую тюремную больницу? Я этого не могу позволить!

— Иногда мы посылаем задержанных, если они ранены, в ближайшую больницу, — сказал Данлеп. — Нужно только, чтобы рядом все время находился представитель закона. Может быть, капитан это устроит? — Данлеп уже улыбался.

— Так иди и устрой это. А мы пойдем поговорить с Майком.

Данлеп колебался.

— Тем не менее все, что я сказал раньше, остается в силе. Мы никак не можем обойти формальности. Полиция должна хотя бы для вида арестовать его. Отпечатки пальцев, фотографии и все прочее по протоколу.

— Не угрожайте мне, сержант, — сказала Бетти.

— Подожди секундочку. — Мудроу встал между ними. — Пол всего лишь делает то, что обязан делать. И сказать по правде, мы должны быть рады, что он оказался здесь сегодня. К тому же если он перед капитаном зарекомендует себя с хорошей стороны, то нам в конце концов это будет только на руку. Так что, Пол, иди и действуй. Поговори с капитаном, а потом возвращайся. Мы будем в квартире.

Добродушно улыбаясь, Мудроу посмотрел вслед Данлепу, затем повернулся к Бетти.

— Ты отлично сыграла, — сказал он. — Если когда-нибудь захочешь работать в частной юридической фирме, то у меня, безусловно, найдется для тебя местечко.

— Не слишком-то радуйся, Стенли, — ответила Бетти. — Если старику предъявят обвинение в особо жестоком убийстве, то нам придется как следует попотеть.

Мудроу начал ей что-то отвечать, но его голос заглушили приветственные возгласы жильцов, столпившихся в коридоре. Там же стояло много полицейских, и было очевидно — вряд ли они поспешат пропустить эту пару.

— Мудроу, — представился Стенли.

К ним подошел капитан Джордж Серрано. Он проигнорировал юриста по работе с неимущими и обратился к бывшему полицейскому.

— Мне надо поговорить с вами перед тем, как вы войдете, — сказал он, как только они приблизились друг к другу, чтобы говорить конфиденциально. — Я слышал, вы служили в полиции тридцать пять лет.

— Давайте ближе к делу, — быстро ответил Мудроу. Ему никогда особо не нравились солдафоны. — Сейчас я частный детектив, и Майк — мой клиент.

— Да ради Бога! Послушайте, — продолжал капитан, — давайте договоримся: вы вытащите его из квартиры. Я не хочу пускать в ход дубинки, здесь же собрались частные лица, а никакие не преступники. К тому же, полагаю, жертва была мертва до того, как Майк всадил вторую пулю со спины.

— Тогда зачем этот фарс, черт возьми?

— Но вы же знаете, как и я, что надо делать! — настаивал Серрано. — Мы должны сегодня его арестовать. Фу, черт возьми, нам еще повезло — грабитель не был черным. Иначе мне бы пришлось немедленно взламывать дверь.

— Спасибо за предупреждение, — сказал на ходу Мудроу. — Рад узнать, что вы не делаете нам одолжения.

Из жильцов, собравшихся перед квартирой Бенбаума, Мудроу пригласил с собой Джорджа Риверу и Андрэ Алмейду. Остальным он посоветовал сохранять спокойствие и не говорить ничего такого, что могло бы разозлить полицейских.

— Ничего! Помните, они вам не враги!

В квартире вошедшие увидели Майка и Пола Рилли, которые спокойно играли в карты. Между ними лежал пистолет.

— Ну что, теперь мы квиты? — спросил Майк у Бетти. Его лицо все еще было опухшим и со следами синяков.

— Вы что, совсем потеряли разум? — спросила Бетти.

— Потому что убил врага? Убийство вора — это не преступление, как вам известно.

— Вы что, собираетесь и дальше все это говорить при свидетелях? — спросила Бетти. — Знаете, я работаю с неимущими, так что мне обычно не приходится выбирать клиентов, но, если появляется хоть какая-то возможность, пытаюсь не работать с совсем тупыми. С этой минуты вы ни с кем, кроме меня, не должны говорить о том, что произошло, и клянусь, Майк, если вы собираетесь болтать всем подряд о том, какой вы большой и замечательный герой, то я не буду вами заниматься и вам придется кому-нибудь заплатить, чтобы вас представляли в суде.