Укус мрака

Глаза этого лебедя-крокодила сверкали, как маленькие рубиновые кнопочки, а пенящаяся слюна стекала каплями со страшных острых зубов. «Да, вот это зубищи так зубищи!» – подумала Салли, представив свои собственные клыки.

– Покорись, баба! – пророкотало чудовище, готовясь метнуть в нее свои проклятые лазерные лучи.

Салли почувствовала, что эти лучи проникают в тело, раздирают внутренности, разрывают ее бесплодную матку и вместе с какими-то потрохами вырываются наружу между ляжками. Метры и метры коричневатого шланга. И здорово пахнет тухлятиной. «Это еще послужит», – подумала она, не предполагая, что благодарить надо старого доктора Шермана, который проводил вскрытие в пьяном виде, а потому и прекратил его на полпути, когда едва не всадил себе в руку скальпель. Все, что громоздилось на столе, он запихнул обратно в брюшную полость пациентки и зашил ее грубыми стежками.

Михаил исходил пеной, из его расширенных ноздрей вырывался багряный дым.

– Покорись, баба! – повторил он крикливым голосом оборотня.

– Чего? Ты на себя-то смотрел? – взревела Салли, выходя из себя.

Как настоящая крестьянка, она мигом связала коричневые кишки, раскрутила над головой импровизированное лассо и метнула его на вопящего лебедя-крокодила.

«Но дождь, дождь и передождь! Что вытворяет эта чокнутая?!» – подумал Михаил, чувствуя, как теплый и вонючий скользящий узел затягивается вокруг шеи, ломая его углеродную трахею и блокируя подачу воздуха.

– Ух ты! Проклятая скотина! – орала Салли, затягивая со всей силой крепко связанные внутренности.

Михаил покачнулся, его синтетические синапсы начали перегреваться, а челюсти защелкали в пустоте. Это ведь он низверг с небес Сатану, а теперь его сразит вот эта деревенщина из Невады?!

«Деревенщина из Невады» издала громкое «оп», и Михаил почувствовал, что падает. Потеряв голову от бешенства, он издал протяжный вопль, от которого задрожали стены и с грохотом обрушились на пульт управления, где пробегали сотни цифр.

А на Земле в мгновение ока погибли двести тысяч человек.

Михаил отбивался длинными чешуйчатыми лапами, разрывая когтями распечатки, опрокидывая пробирки.

И еще сто тысяч жертв были стерты с лица земли.

Салли ловко навертывала на него лассо, с благодарностью вспоминая своего старого отца, который обучил ее этому ковбойскому искусству. Михаил почти уже не отбивался, он задыхался, и пена капала на его белый халат. По его чешуе стекали большие крокодиловы слезы.

Салли высмотрела что-то, что походило на большой холодильник, и привязала к нему конец своего лассо.

– Эй ты, железяка, сожалею, но ничем не могу помочь! – заявила она, размышляя, почему вдруг у нее возникло мимолетное желание его сожрать. Ведь не жрут же людей, даже если они жертвы уродующих опытов.

Беспомощный Михаил смотрел, как она удаляется своей тяжелой походкой. Проклятая сволочь! Навоз поганый! И вот на этой-то дегенеративной почве Большой Босс хотел выращивать цветы?

Салли вышла в коридор, где царило чрезвычайное оживление. Во всех направлениях сновали типы в смокингах; некоторые из них взлетали, а их фасеточные глаза поворачивались на сто восемьдесят градусов. Фасеточные глаза? Верно, это же вовсе не серебристые очки! У них мушиные глаза! Черные крылья и глаза насекомых. Вороны-мухи. Жаль, что нет здесь этого проходимца Джо. Они смогли бы что-нибудь ему состряпать, например форель-крысу. Один из воронов-мух задел ее, и она почувствовала на щеке что-то влажное. Два длинных щупа вырвались из его рта и отправились на разведку. Он обогнал ее, карабкаясь по потолку, и его крылья терлись о стены, как огромные тараканы. Таракан. Внутри. Это щекотно. Салли остановилась. Она была взволнована. Временами она чувствовала в себе глубокое противоречие. Остается надеяться, что они не вживили ей опухоль мозга! Или вакцину от гепатита В.

Мужчины в смокингах под свист и бульканье устремились в ту самую лабораторию, из которой только что вышла Салли. Они сдохнут со смеху, когда найдут лебедя-крокодила, связанного ее кишками! Ее кишками? Ее собственными? О нет! Салли приложила руку к низу живота и ощупала отверстую рану. И даже не больно! Она неуверенно просунула в рану палец и обнаружила там пустоту. Обычно считается, что внутри полно всякой всячины. Крайне встревожившись, она, чтобы получше рассмотреть, насколько могла наклонила голову, обеими руками раздвинула края раны и вынуждена была признать очевидное: ее живот представлял собой большое черное и пустое отверстие. Ан нет! Там есть какая-то штуковина, вон там, справа, что-то толстое и мягкое. Она схватила это нечто и сильно потянула. Сначала «оно» не поддавалось, а потом уступило. Это похоже на печень, решила Салли, разглядывая это «оно» под лампами дневного света. Потом обнюхала. Фу. Несвежее.

Кр-а-а-х-х…

Свист, бульканье – и один из воронов-мух устремился на нее, направив вперед все фасеточные глаза, нацелив щупы как шпаги.

– Хватай! – крикнула Салли, метнув ему в лицо свою печень.

Шварк! Прямо в рожу! Разогнавшийся мутант ослеп, треснулся головой о колонну и, обалдев, рухнул на пол.

– Ба-бах! – злорадно воскликнула Салли, тотчас же прыгнув обеими ногами ему на голову.

Раздался громкий хруст, и она почувствовала, что ее голые пятки провалились в мягкое вещество. Живое.

Резко наклонившись, она погрузила свою физиономию в обнажившийся мозг. Он не из пластика! Ням-ням, этот мушиный мозг потрясаюгце вкусный. А глаза-то, черт подери! Просто чистое объедение!

Новое бульканье-посвист. Подкрепившись едой, Салли быстро поднялась и убежала. Чудовища, казалось, обезумели. Надо полагать, что не каждый день кто-то развлекается тем, что обвязывает, как простую колбасу, лебедя-крокодила.

И все же забавно думать, что ее выпотрошили, как обычную рыбу. И она продолжает двигаться! Вот доказательство: она все еще жива. Так для чего же тогда все эти органы? На бегу она снова засунула руку в рану, а вытащила ее, покрытую черными тараканами. О господи!

– Кто-то звал меня? – произнес мужчина с темной кожей и голубыми глазами, возникнув перед ней на изгибе поворота коридора. – Да что здесь происходит?! – проворчал он, увидев, в каком состоянии находится Салли, которая яростно размахивала руками, а вороны-мухи в смокингах, булькая и посвистывая, гнались за ней.

– Они украли мои потроха! – кричала Салли. – Прошу, помогите!

– Ну нет, никаких просьб! – гневно ответил мужчина, прищелкнув пальцами.

Салли вдруг осознала, что позади нее возник шум. Шум, издаваемый быстро ползущим тяжелым телом. Ощущая ужас, она рискнула бросить взгляд назад. О нет! Мужики в смокингах уже не ползли, как огромные тараканы. Они были тараканами! Двухметровыми тараканами с мушиными глазами, с галстуками-бабочками и с жадными жвалами. И они ползли к ней, издавая сосущие звуки. Она обернулась и наткнулась на молодую женщину, окутанную длинными прозрачными покровами.

– Slama! Привет! Меня зовут Магдалина, – сказала женщина, встряхнув своими тяжелыми черными волосами. – А вас?

– Салли, – ответила Салли, отскочив от одного из огромных тараканов. – Не можете ли вы мне помочь?

– Петр! Павел! Klo! Хватит! Вы просто невыносимы! – закричала молодая женщина.

Два громадных таракана остановились. Один из них долго пыхтел, а молодая женщина внимательно, казалось, его слушала.

– Так пусть это будет ему уроком! Он так самодоволен… – сказала она наконец. – Так ведь, дорогой?

Черный мужчина в белом устало покачал головой. Потом он подошел к Салли.

– Вам пора вернуться и лечь, – приветливо сказал он.

– Лечь? Да я не хочу ложиться! Я хочу уйти! До вас это не доходит, или что?!

– Вечно одно и то же, – вздохнул он, обращаясь к полуобнаженной молодой женщине. – Кретин этот Версус! Ну какой ему интерес оживлять вот… таких, как эта! – с отвращением заключил он, глядя на Салли.

– Его интерес в том, чтобы вывести тебя из равновесия, darling. Он всегда тебе завидовал.