Ульмигания

«Не хватало еще, чтобы он принял это за свое имя», — усмехнулась про себя.

Отливая ему часть своей силы, помогая вернуться к жизни, Виндия была готова на все. Уйдет ли он, останется ли — ей было все равно. Важно было не отдать его Пиколу. Она это сделала. Под утро, глядя на него спящего, Виндия уже подумала, что, сливаясь с человеком, потеряла гораздо больше, чем это стоило ей. Сожалеть о содеянном было поздно, и она только грустно перебирала в мыслях те из привилегий, которых лишилась.

Но когда поняла, что Этскиун весь в ее власти, расценила это как нежданную награду за свою самоотверженность и компенсацию за многие годы одиночества и страданий.

Такого счастья не выпадало еще ни одной женщине на земле. Она будет ему и матерью, и женой! — думала Виндия. Она научит его всему с самого начала. Она станет для него всем, и ничего другого, кроме нее, у него не будет.

Сидя на лежанке, он следил за каждым ее движением и часто морщил лоб в надежде что-то вспомнить. Потом лицо разглаживалось, становилось беспомощным, и он снова наблюдал за Виндией.

— Йидис, [74] — сказала Виндия, указывая на похлебку.

Он смотрел непонимающе.

— Йидис, — повторила она.

— Йидис? — спросил он, постучав пальцем по миске.

— Нет, — улыбнулась Виндия. — Это вогон. [75] Вот это йидис, — показала она на то, что в миске.

— Йидис… — удивленно прислушиваясь к звукам собственного голоса, сказал Этскиун. — Вогон…

Виндия изобразила движение ложки ко рту:

— Йист. Йист. [76]

74

Йидис — «еда».

75

Вогон — глубокая миска.

76

Йист — «ешь, есть» (прусск.).

— Йист, — кивнул он, и стал есть, продолжая следить за Виндией глазами.

— Алу, — показала она на пиво. — Алу.

— Алу… — повторил Этскиун. Странная, мимолетная мысль вдруг посетила его. Показалось, что этот язык вовсе не родной ему, хоть и очень похож на него. Но мысль мелькнула и угасла, так и не успев оформиться, — ей было не во что облечь себя. В голове, где она возникла, не было слов.

— Менса, [77] — сказала Виндия, сталкивая с вертела на обеденную доску дымящийся кусок. — Менса!

77

Менса — «мясо» (прусск.).

— Менса, — послушно вторил Этскиун.

Присев у стены на корточки, она смотрела, как он ест, неуклюже ворочая ножом так, будто никогда не держал его в руках. Было забавно видеть воина, который не умеет управляться с ножом. И тут Виндия вспомнила о кольчуге, висевшей в углу на видном месте. Тонкой работы, плотно вязаная мелкими кольцами, с наплечниками и бляхами, прикрывавшими грудь, она отличалась от тех, что носили прусские витинги. Виндия подумала, что эта красивая вещь может разбудить у Этскиуна воспоминания.

Кольчуга висела за его спиной. Он мог заметить ее, когда входил в дом, но, видно, не заметил. Больше такую возможность Виндия не собиралась ему давать.

— Алу, — сказала она, подливая в кружку пиво. — Алу.

И вышла.

Лайлик — маленький курносый барстук в линялой зеленой шапочке явился мгновенно.

— Что ты опять жуешь? — поморщившись, спросила Виндия.

— Сушеную землянику, — простодушно сказал он.

С тех пор как Вилун, староста барстуков косы, приставил к Виндии этого карлика для мелких поручений, она никогда не видела того с пустым ртом. Иногда она раздражалась и набрасывалась на барстука с бранью, но ни разу это не помогло. Лайлик быстро глотал то, что было у него во рту, а при следующей встрече снова жевал. Сейчас ругаться с ним Виндии было некогда.

— У меня в доме гость, — начала она.

— Знаю, госпожа, — сказал барстук.

Виндия разозлилась:

— Если ты еще раз посмеешь перебить меня, я превращу тебя в лягушку и раздавлю!

Желтые глаза барстука стали круглее, а вздернутый нос побледнел. Все-таки он боялся Виндии. Как, впрочем, и все их карликовое племя.

— В доме, в углу, висит кольчуга. Нужно вынести ее так, чтобы витинг ничего не заметил. И побыстрее.

— Я сделаю это, госпожа. Больше ничего не прикажешь?

— Возьми с собой кого-нибудь. Один ты эту кольчугу не вынесешь, она тяжелая.

Лайлик, мелькнув зеленью шапочки, нырнул в сухую траву. Виндия хотела идти в дом, но передумала. Дождалась барстука.

— Спрятали? — спросила она, когда карлик появился вновь.

— Да, госпожа. У Аусы.

Ауса была невестой Лайлика. Он ухаживал за ней больше десятка лет, но все не мог жениться. Обязательным условием для женитьбы барстука было наличие у него справного хозяйства. У Лайлика же не держались даже козы. Сбегали.

— Твоя невеста умеет шить? — спросила Виндия.

— Ауса умеет все, — обиделся барстук. — Она лучшая рукодельница в Ульмигании.

— Нужна теплая вилна. [78] Скоро зима, а у витинга нет подходящей одежды.

— А мерки? Как мы его измерим?

— Вилна не штаны. Можно сшить на глаз. Кроме того, у вас есть его кольчуга.

— Хорошо, — важно сказал барстук. — Я скажу Аусе, если она не особенно занята…

— Что? — перебила его Виндия. — Ты что там плетешь, лягушонок?

78

Вилна — род верхней мужской одежды у пруссов.

— Я это к тому, что тебе ведь нужно побыстрее! — торопливо проговорил Лайлик.

Несмотря на то, что этот бестолковый барстук был хитрым и нахальным, Виндии никогда не удавалось рассердиться на него всерьез.

— Убирайся, — незло сказала она.

Лайлик топтался.

— Позволь спросить?..

— Ну, чего тебе еще?

— Наши говорят, что чужеземец слеп…

— Ты же видел его, — сказала Виндия. — Разве он похож на слепого?

— Нет, не похож, — сказал Лайлик. — Я потому и спросил. Он немного странен, но не слеп.

— А с чего ты взял, что он чужеземец, барстук?

— Наши большие братья не носят таких кольчуг.

— Он не простой витинг, оттого у него и кольчуга не простая. Так и передай вашим.

— Понятно.

Виндия собралась уходить, но барстук остановил ее, сказав как бы между прочим:

— К нам едет король.

Виндия повернулась:

— Это не слухи?

— Мне сказал брат.

Брат Лайлика прислуживал старосте Вилуну и всегда все знал первым. Вторым важнейшие новости подбирал Лайлик и тут же передавал их Виндии. Это было удобно. Частенько случалось, что о каких-то событиях в барстучьем мире Виндии доносили раньше, чем Вилуну.