Unknown

А в толпе людей перед дверью сарая стоял уже милиционер с револьвером наготове, и Машутка слышала сквозь собачий лай, как он говорил:

– - Раздайтесь, граждане, маленько к сторонке. Ничего любопытного. Отнимайте, ребята, кол от двери. Ра-аз, два...

Машутка изо всей силы ухватила Волчка за шею.

– - Три!

Дверь дрогнула, и кол покатился.

– - Ма-ма! -- пронзительно закричала девочка.

Милиционер поднял голову.

– - Там кто-то есть еще, -- сказал он.

Вдруг из окна дома раздался женский крик:

– - Машутка-то где? Машутка пропала!

– - Я здесь! -- донесся в ответ из сарая слабый детский голос, заглушаемый свирепым лаем.

Толпа оцепенела.

– - Она там, -- сказал кто-то, -- в сарае, с бешеной собакой.

– - Собака ее загрызла...

– - Ну, и девчонка сорви-голова! Сущий чорт!

А по двору бежала женщина с бледным, искаженным лицом. Она ломала руки.

– - Убейте ее скорее, убейте! Стреляйте! Чего же вы ждете?

– - Стреляй! Бей! -- закричал Трофимыч и распахнул дверь.

Все увидели, как на шее разъяренного животного, рядом с его оскаленной пастью трепыхалось беленькое детское платьице. Потом заметили, что девочка точно душит руками шею собаки. Ноги ее из всей силы упирались в землю.

– - Назад! -- кричала она. -- Волчок, назад!

И вдруг в страхе повернула голову к воротам сарая.

– - Не смейте стрелять! -- закричала она звонко: -- Он совсем не бешеный. Это я опрокинула кисель. А Волчок -- он лучше всех.

И в слезах она прижалась к голове Волчка, покрывая поцелуями его морду.