Употребитель

Эта женщина стала первой на памяти Адера, но за ней последовали другие. Они обычно умирали в три дня, и старик заставлял Адера избавляться от трупов. Ему приходилось брать с кровати холодное женское тело и уносить в лес. Хоронить первую женщину было невыносимо тяжело. Адер рыл для нее безымянную могилу и старался не смотреть на ее тело.

Потом он более или менее привык к этой жуткой работе, но с ужасом стал замечать, что ему хочется прикасаться к окоченевшей груди мертвых женщин. Правда, он всеми силами сдерживался и ни разу не позволил себе надругаться над теми, кто и так подвергся массе унижений.

Так миновало несколько лет. Избиения и насилие мало-помалу пошли на убыль — возможно, потому, что Адер стал взрослее и физически крепче. Вероятно, старик стал его немного побаиваться. А может быть, теперь, возмужав, тот потерял для лекаря привлекательность.

После одной зимы, которая выдалась особенно холодной и жестокой, старик возвестил о том, что они скоро отправятся в Румынию, посетить его родовое поместье. Вперед был послан вестовой с распоряжением для вассала, который управлял поместьем, дабы тот привел в порядок счета и все приготовил к приезду господина. Граф предоставил своему придворному лекарю отпуск. Старик приобрел вторую лошадь — для Адера. К отъезду было приготовлено совсем немного поклажи — провизия, несколько смен одежды и два небольших сундучка. В путь тронулись, как только село солнце, и поскакали под покровом ночи на восток.

К концу седьмой ночи они уже были далеко на румынской территории и успели пересечь перевал в предгорьях Карпат.

— Наше путешествие закончено, — сказал Адеру лекарь, кивком указав на едва заметное сияние, исходившее от замка, уже заметного на горизонте.

По углам квадратной крепости стояли высокие башни. Их зловещие силуэты были хорошо видны при луне. Последний отрезок пути пролегал через тучные поля, через виноградники, раскинувшиеся у предгорий, мимо спящих на выпасах коров. Как только всадники приблизились к крепостной стене, перед ними распахнулись ворота. Во дворе хозяина ожидала толпа слуг с горящими факелами. Слуг возглавлял пожилой мужчина, державший в руках меховую шубу, которую он набросил на плечи старика, как только тот спешился.

— Надеюсь, путешествие вашей милости было благополучным, — произнес он с торжественностью, достойной священника, и пошел следом за лекарем по широким каменным ступеням.

— Я же здесь, не так ли? — буркнул старик на ходу.

Они вошли в замок. Адер смотрел и запоминал все мелочи. Замок был мощный, старый, но хорошо ухоженный. Юноша обратил внимание, что у прислуги вид испуганный — наверное, как и у него. Один из слуг взял его под руку и провел в кухню, где ему подали жареное мясо и птицу, а потом отвели в небольшую комнату. Той ночью Адер спал на настоящей пуховой перине, под одеялом с меховой оторочкой.

Адеру понравилось пребывание в замке. Он и не представлял, что кто-то может жить так роскошно — а уж тем более он, простой крестьянин. Здесь юноша был свободен от дел, которыми занимался в башне, и целыми днями бродил по замку. Лекарь был слишком занят делами своего поместья и на Адера внимания не обращал.

Управляющему по имени Лакту Адер понравился. Лакту был добрым человеком. Похоже, он чувствовал, какую тяжкую ношу несет по жизни подмастерье его господина. Управляющий говорил по-венгерски, и Адер впервые за несколько лет смог побеседовать с кем-то. Лакту был из рода, много лет состоявшего в услужении у семейства лекаря. Он сказал, что нисколько не удивляется тому, что лекарь в своем поместье почти не бывает. Его предшественники вели себя точно так же. Чаще всего они служили при дворе трансильванского князя. Лекарь являлся сюда примерно раз в семь лет, чтобы приглядеть за особо важными делами.

С помощью управляющего Адер получил доступ во все покои замка. Он увидел комнату, в которой хранились церемониальные одежды старика, а также побывал в винном погребе, где стояло множество кувшинов с вином, изготовленным в поместье. Но самой изумительной, конечно, была сокровищница, где можно было полюбоваться всем, что приобрело семейство сель Рау за время захватнических войн: короны и скипетры, украшения с драгоценными каменьями, монеты неведомых стран. Зрелище всех этих богатств напомнило Адеру о рукописных алхимических рецептах. Гигантский замок в далекой стране пропадал попусту. Просто преступно было так относиться к сокровищам.

Шла неделя за неделей. Лекаря Адер видел редко, но однажды вечером старик через слугу передал ему приказ вечером посетить церемонию в большом зале. Адер увидел, как старик подписывает бумаги, важные для всех, кто обитал в его поместье. Рядом с правой рукой лекаря на столе стояла тяжелая печать. Лакту брал бумаги по очереди, зачитывал вслух и клал перед господином, чтобы тот подписал. Затем управляющий наливал на бумагу чуть ниже подписи старика красный воск, а старик прижимал к воску печать с фамильным гербом — изображением дракона, поднимавшего меч. Позднее Лакту объяснил Адеру, что именно печать обеспечивает законные права сель Рау. Хозяева поместья частенько умирали вдали от родового гнезда, не успевая подобающим образом представить властям своих наследников — да не только властям, а даже управляющему. Поэтому новым хозяином поместья становился тот, кто обладал печатью.

Недели сменились месяцами. Адер с превеликой радостью не возвращался бы в Венгрию. Ему очень нравилось, что здесь к нему относятся, как к любимому сыну старика, а сам старик не докучает ему. В свободное время Адер занимался фехтованием со стражниками или садился верхом и ездил по окрестным деревням — смотрел, как живут люди. Об увиденном он говорил с управляющим, а от него узнавал все больше о жизни поместья и тонкостях управления им. О сборе урожая, о приготовлении вина, о заботе о скоте. Адеру хотелось верить, что Лакту добр к нему, но все же юноша не смел откровенничать с ним и молчал о подробностях жизни в башне. На доброту управляющего он отвечал сторицей, но ужасно боялся того, что подумает о нем Лакту, если узнает о его страданиях и о том, что он помогал старику в зловещих ритуалах. Адеру очень хотелось поведать Лакту об истинной, злобной сущности их господина, но он не знал, как это сделать, не запятнав себя.

Как-то ночью Адер проснулся, почувствовав, что в спальне кто-то есть. Зажигая свечу, он уже знал, что не один в комнате, но все же вздрогнул, увидев лекаря, стоявшего в изножье кровати.

Сердце у Адера ушло в пятки. Он вспомнил обо всех ужасах, на которые был способен старик.

— Господин, вы испугали меня. Вам нужна моя помощь?

— Я тебя так давно не видел, Адер. Захотел взглянуть на тебя и, клянусь, узнал тебя с большим трудом, — произнес старик шелестящим голосом. — Жизнь здесь пошла тебе на пользу. Ты вырос. Ты стал выше ростом… и сильнее.

В глазах старика вспыхнули искорки былой похоти. Адеру стало не по себе.

— Я тут многое узнал, — сказал Адер, решив показать лекарю, что он не терял времени даром. — Ваше поместье восхитительно. Не пойму, как вы только можете так долго не приезжать сюда.

— На мой вкус, жизнь тут слишком пресная. Со временем и тебе начало бы так казаться. Но именно для того я и пришел сюда сегодня: чтобы сказать тебе, что мы тут надолго не задержимся. Приближается лето, и я нужен в Венгрии.

Слова старика встревожили Адера. Он понимал, что пребывание в замке рано или поздно закончится, и все же ухитрился заставить себя верить, что эта жизнь будет вечной. Адер постарался не выдать разочарования. Старик плавно скользнул к кровати своего подмастерья, не спуская глаз с лица Адера. Он откинул одеяло и обнажил грудь и живот юноши. Подмастерье замер, но ничего не случилось. Старик полюбовался его телом и ушел.

Глава 23

Адер ждал, что после возвращения в башню жизнь пойдет как прежде. Но это оказалось невозможно. С ним слишком много всего произошло. У него в голове засела одна мысль, и он никак не мог от нее избавиться — особенно днем, когда рядом не было лекаря. Адер не мог забыть о том, что повидал в поместье: мощные стены замка, ухоженные поля, сокровищницу, слуг, крепостных крестьян… не хватало только помещика. А на пути Адера ко всему этому богатству стояло всего два препятствия: печать, которая теперь была спрятана где-то в башне, и смерть старика.