Уповаете?
Шрифт:
Вошедшие робко рассаживаются по стульям, стоящим вдоль стен, стараясь не привлекать к своим персонам лишнего внимания хозяина. Мгновение назад душераздирающе печальные лица сейчас благоухают радостной приветливостью фальшивых улыбок, живо напоминая дешёвский пластик кладбищенских цветов.
В дальнем углу кабинета, за массивным каменным столом, стилизованным под языческий алтарь, молча бдит зловещий Др.Shark – директор нашего Института, доктор герметических и прочих наук, ставленник высших сил и, в общем-то, неплохой – местами – руководитель. Его мощный торс по древней традиции настоящих управленцев задрапирован в чёрный плащ с красным подбоем. Густые брови грозно нависают над небольшими налитыми кровью глазками, беспокойно ёрзающими в тесных для них глазницах. И присутствующие в страхе опускают
Как только последний прибывший смущённо нащупывает пятой точкой стул, благоговейную тишину рвёт хорошо знакомый громовой глас, звучащий в огромном помещении тревожным набатом. Звуковая волна приветствия, отражаясь от голых каменных стен, проносится ураганом над присутствующими, взъерошивая причёски дам и холодя лысины мужчин. Оперативка стартует в формате, зародившемся ещё в стародавние времена: нуднейший разбор проблем, не имеющих даже отдалённого отношения к работе Института; покорные участники совещания, внутренне страдая, безропотно внимают. Перебрав темы телепередач, просмотренных за время вынужденного бездействия, Др.Shark традиционно переходит к анализу смертных грехов присутствующих в контексте осмысления ток-шоу. Делает это он со вкусом и расстановкой, находя неожиданные ходы и параллели. Пара часов пролетает единым мгновением, и демонстративная пляска на остатках самоуважения сидящих вдоль стен наконец приближается к финишу – наш местный деспот заметно выдыхается.
– Пока я болел, мне пришла в голову отличная идея. Мы начинаем работу над новой разработкой!
Нежданный пируэт от руководства застаёт всех врасплох – на утренних «пятиминутках» бос никогда не опускался до разговоров о работе. Никогда… Проклятье! Оказывается, его мозговая болезнь прошла не так уж и безобидно, как показалось всем поначалу. Во всяком случае, непосредственно для здесь присутствующих.
– Отдел опытного производства! – Грозовая туча, непрерывно сверкая молниями, зависает над головой слишком рано облысевшего начальника отдела, – Тебе поручается создание опытного образца. Параметры: андроид, материал – бионический гелий/полимер, рост – пятнадцать метров. Через пять дней должен находиться на испытательном полигоне!
Только животный страх, наверное, не позволяет всем раззявить рты, услышав такое.
– Отдел полимеров, надеюсь, мотаете на ус? И предупреждаю – чтобы никаких отговорок о канализации критически важных технологий. – Отделу полимеров несказанно везёт, и на ту сторону долетают лишь отзвуки оглушительных раскатов грома.
Я встречаюсь глазами с пребывающим в вечном подшофе начальником «про…ых» полимеров. К моему безграничному удивлению, Золь сидит чисто выбритым, в новеньком, ещё не обмятом на сгибах костюме в эпицентре ауры довольно дорого одеколона и без малейших следов похмелья. Грешным делом, встретив его пару дней назад в коридоре кристально трезвого, решил, что это мираж обыкновенный. Важно кивая головой, апгрейданный с ног до головы Золь записывает что-то на первых страничках новенького ежедневника. Нда-а, дела. Это что же происходит с этим миром? Если даже такой идейный сторонник Бахуса решил пожалеть печень и закодировал свои бренные телеса.
– Отдел обработки информации!
Серебристая молния поражает меня прямо в сердце. Внутри всё обрывается, а в конечности устремляются грозно рокочущие ледяные реки. Медленно встаю и замираю по стойке смирно. Жду страшного…
– Перед тобою ставлю
следующую задачу… – Покорно внимаю свой приговор. – Свиток Силы с истинным именем Бога. Срок финальной готовности – пять дней.Всё. Обмякаю. Паковый лед в груди взрывается огненным штормом с небольшим пульсирующим ручейком в левой руке. Воздух предательски исчезает, и я зависаю в безвоздушном пространстве вдали от планет и звёзд… Только бездушные холод и мрак кругом…
– Эй! Не отвлекаться! Сядь. – Голос руководителя, подобно зенитной ракете, безошибочно находит меня, затерянного в безднах космоса, и мгновенно приземляет обратно на жёсткий стул.
– Будут предложения по обозначению изделия? – Мертвящий, а по силе воздействия на присутствующих способный дать фору печально известной голове Медузы Горгоны, взгляд медленно скользит по притихшим рядам начальников, трусливо старающихся слиться с камнем вековых стен. Страшная сила взгляда ощущается этаким ледяным дуновением. Словно из самой преисподней…
– Может, как-нибудь вроде Титана или Атланта? – робко предлагает начальник отдела по связям с органами демократических реформ – девушка с невыразительным именем Тоник.
Однако её непродуманная попытка выслужиться заканчивается вселенской катастрофой:
– Что!? Да ты думаешь, чего городишь… Тут? Какие ещё Алант или Титьан? – Через рельефно проступающие складки на лбу директора, кажется, можно увидеть бурление магмы его возмущённо кипящего мозга. – Цыгане, что ли? Не надо здесь демонстрировать свое поразительное невежество!
При этих словах отдел бесполезных связей, лишившись единственной опоры в жизни в виде худосочного позвоночника, обречённо растекается по стулу испуганно пузырящейся биомассой:
– Я… А… Но… Простите…
– Другие предложения… Я ЖДУ!
Прямая явная угроза, звучащая в последней фразе, ставит перед присутствующими дилемму: отсидеться молча и получить за некомпетентность; или высказать своё мнение и опять получить за некомпетентность вне корреляции с глубинами демонстрируемых познаний, что в древней, что в современной мифологии. Правда, как всегда бывает при таких раскладах, надо учитывать одно существенное «но»: некомпетентность может ещё быть прощена и оправдана как глубоко родственное состояние души, а вот отсутствие активности в решении поставленных руководством задач способно стать роковой чертой, своеобразным Рубиконом, за которым неизбежно последует… Отнюдь не блистающий Рим у наших ног.
Потревоженный улей начальников взрывается напряжённым гулом:
– Гигант! Крепыш! Малыш! Александр! Мафусаил! Горро! Янычар! Могучий Янг! Твердый кулак! Молот Тора…
Босс, выслушивая очередное предложение, только кисло кривится:
– Могучий – мне понравилось. Только, кто такой Янг? Я его не знаю. Надо что-то более приближённое жизни. Так сказать, из самой гущи народной, по-настоящему кондовое. Например, Могучая Рука! Нет, лучше Могучий Кулак! Или… Постойте, нет… Во! Могучая Елда! Да! Елда, которая всех наших врагов уничтожит, просто-напросто разорвет!
Внезапную тишину, квантовой пеной заполнившую кабинет, директор, наверное, считает благоговейным восторгом перед его ослепительным гением. Во всеобщем молчании слышны даже лопающиеся планковские пузырьки – возможно, мы присутствуем при рождении очередных вселенных Универсума. Но только не ручаюсь за их будущую принадлежность райским мирам.
Уже слегка оправившись от непосредственного контакта с обжигающим гением босса, срочно бросаюсь на защиту небезразличного для меня реноме нашего Института, продукция которого под таким незамысловатым названием вполне может распугать не столько потенциальных врагов, сколько всех реальных клиентов.
– Др.Shark! Разрешите? – Почтительно встаю. – Сейчас так не принято. Надо сократить – сделать аббревиатуру. Ну, например, Могелд – по первым трём буквам слов названия…
– Какой… Ещё… Могелд?! – Рявкает руководитель, и его голос оглушительно грохочет, подобно обвалу в узком ущелье. – Да ты что тут себе выдумываешь?! Семитские имена присваивать моей продукции?! С-с-с ума сошел совсем?
– Почему с-с-семитские? – Я беспомощно кошусь на своего соседа Костю.
– А-а! – На меня благословенно нисходит озарение. – Тогда Могел. И я бы еще предложил Г поставить с большой буквы… Для вариативности.