Управитель
Шрифт:
— Ты как? — спросил я Шереметьева, подныривая под его свободную руку.
Вместе с Зорским мы втащили юношу в лифт.
— Сам виноват, — едва ворочая языком, отозвался Николай. — Я… прошу меня простить… вел себя недостойно…
— Да помолчи ты, дурак, — с досадой выпалил Зорский, рывком поднимая рычаг первого этажа. Его волнение за здоровье товарища не казалось напускным, в глазах читалась искренняя тревога.
Двери закрылись, кабина дернулась и поползла вверх. Шереметьев попробовал что-то сказать, но лишь невнятно замычал, уронив с губы алую слюну.
— Не трать силы! — прикрикнул
Шереметьев протестующее фыркнул, но в этот раз разговаривать не стал. Его сил едва хватало, чтобы переставлять ватные ноги. Впрочем, он мог бы этого не делать — наших с Зорским сил более чем хватало, чтобы нести хлипкого сокурсника на руках.
— Ты тащи его в лазарет, а я сбегаю в его комнату за лекарством, — вызвался князь и выскользнул из-под руки Шереметьева. — Справишься?
— Конечно, — заверил я его, — поспеши.
— Я мигом. — Кивнул Лев и обратился к другу. — Ты только держись!
Зорский опрометью бросился по коридору, едва не сбив с ног молодую гувернантку, а я потащил Николая в медицинский кабинет. К счастью, престарелый доктор оказался на месте и не решил по своему обыкновению покурить на крыльце.
— Что стряслось?! — он быстро вернул поднятые на лоб очки обратно на нос.
— Перенапрягся в драгуне, — поведал я то, что знал. — У него особе лекарство. Сейчас его принесут.
— Знаю, — доктор отодвинул стул и указал на кушетку. — Кладите его сюда. Только осторожно. Что же вы, Николай Петрович, себя-то не бережете?! — начал причитать он, роясь в одном из ящиков. — Говорил же вам — не перенапрягайтесь! Для вас это очень вредно.
— Для меня все вредно, — как только Николай лег, его взгляд приобрел былую осмысленность.
— Я позову твою бабушку и…
Шереметьев не дал мне договорить, судорожно вцепившись в мой рукав своими тонкими пальцами.
— Прошу, — прохрипел он, — не надо ее звать. Я не вынесу очередной порции причитаний. Лучше задушите меня подушкой. Только чистой. Эта уже пахнет потом… и кровью я накапал…
— Он бредит, — заявил мне доктор, сосредоточенно накапывая в ложку пахнущий спиртом раствор. — Откройте ему рот.
Я сделал так, как велено. Доктор проворно влил лекарство в Шереметьева. После чего взялся за шприц и уже собирался вколоть парню еще что-то, как вдруг дверь резко распахнулась.
— Что случилось с моим внуком?! — раздраженно выпалила наставница ворожей, переступая порог.
— Людмила Валерьевна, — засуетился доктор. — Не переживайте. Все хорошо. Сейчас я сделаю укол и…
— Никаких уколов! — сухенькая старушка оттолкнула мужчину с такой силой, что тот врезался в стол и едва не завалился на него.
— Людмила Вале…
— Тихо. — Властно приказала старая ворожея и ее глаза под темной вуалью блеснули. Женщина неуловимым движением достала из рукава небольшую склянку с темной жидкостью. — У меня есть все, что нужно моему мальчику.
18. Все, что ему нужно
Старая графиня Шереметьева выставила из кабинета не только меня, но
и доктора. Тот, на удивление, даже не возмущался, что его выгнали с собственного рабочего места. Мужчина, как ни в чем ни бывало, просто отправился курить на крыльцо. В дверях его едва не сбил с ног запыхавшийся князь Зорский.— Аккуратнее, молодой человек, — доктор одернул одежду.
— Прошу простить, я… — Лев запнулся, только сейчас осознав, с кем говорит. — А почему вы тут, а не с Николаем?!
— О пациенте заботится Людмила Валерьевна, — терпеливо пояснил мужчина, забивая трубку табаком. — Настоятельно рекомендую вам унять свой пыл и набраться терпения. Скоро ваш друг встанет на ноги.
— Но лекарство… — князь уставился на небольшую стеклянную баночку в своей руке.
— У Людмилы Валерьевны оно тоже имеется, — заверил курсанта доктор и посоветовал. — Успокойтесь, берегите нервы. Все будет хорошо, — с этими словами мужчина сунул трубку в рот и удалился на крыльцо.
Князь Зорский, качая головой, подошел ко мне и уселся на скамейку рядом с дверью в кабинет доктора. Он бестолково крутил в руках баночку с лекарством и смотрел в пустоту.
— Позволишь взглянуть? — я жестом указал на лекарства.
— А? — Зорский вздрогнул. — Да, да, держи, — он сунул мне баночку, а сам сцепил пальцы так, что костяшки побелели. Князь оказался настолько потрясен состоянием товарища, что тоже перешел на «ты».
— Доктор прав, — пробормотал я, разглядывая этикетку, — тебе стоит поберечь нервы.
— Побережешь тут… — насупился Лев. — Такие сильные приступы Колю только в детстве мучили. Он тогда пару раз чуть Богу душу не отдал. А потом они резко прекратились. Я уж думал, он на поправку пошел, а оно вот как получилось… Еще убийство это…
Я оглядел пустой коридор и, усевшись рядом с князем, тихо признался:
— Этой ночью в парке, я тебя видел. И ту женщину тоже.
Лев вскочил и изумленно уставился на меня. На несколько мгновений мне показалось, что он вспылит или просто уйдет, но князь без сил опустился на лавку и взъерошил волосы руками.
— Богом клянусь, — прошептал он, — и пальцем ее не тронул.
— Ну, что ты ее не пальцем трогал, я и так понял. Расскажешь, как все было?
— О таком приличные люди не говорят, — князь снова удивленно уставился на меня. Его щеки густо покраснели.
— Я не об интимных подробностях, а о том, что им предшествовало и сталось после.
— Там нечего рассказывать, — Лев откинулся на спинку лавки и скрестил руки на широкой груди. — Падок я на баб, каюсь. Но все по согласию всегда было. И в этот раз тоже. Когда мы… ну, ты понял, я ушел к себе, а она осталась, чтобы себя в порядок привести. Больше мы и не виделись…
— И ты не заметил ничего странного?
— Я даже тебя не заметил, — скривился Зорский и, немного помолчав, спросил. — Ты мне веришь?
— На удивление, да, — вынужденно признался я. — Не могу сказать, что являюсь выдающимся детективом, но, на мой взгляд, на убийцу ты не похож. Хотя, признаюсь, поначалу у меня имелись определенные подозрения на этот счет.
— А теперь кого подозреваешь? — Лев придвинулся ближе. — Я чем могу — помогу. Надо эту гниду найти и прикончить на месте.