Ups & Downs

Пока.

Удаляясь от стен замка, Аарон слабо улыбался, предвкушая следующую битву. Черта с два он так просто сдастся. И ему не нужно для это оружие. Ему не нужна сила. Не нужна его гребаная суть, за которую он так отчаянно держался в прошлом. Его Шерри примет его таким, какой он есть. Она будет его в итоге. Он знал это.

Владыка затеял игру, не осознавая, что Аарон — противник, стоящий на своем до конца. И если Райт тешит себя в данную секунду гневом и яростью своего слуги, пусть наслаждается. Потому что все может внезапно измениться.

Его дом встретил его… одиночеством.

Аарон безразлично прошел мимо своих склоненных слуг, не слушая абсолютно лепет управляющего. Он хотел тишины. После такой дозы криков, скрежета и лязга, после этой громогласной песни войны он хотел тишины. Немного покоя.

Потому отпустив своих людей, он поторопился оказаться в своих покоях. Все еще чувствуя кровь, дорожную пыль и пот на своей коже, первым делом он прошел к своей кровати.

Слуги уже сменили белье. Чертовы идиоты.

Поморщившись, Аарон снял каждую часть тяжелого снаряжения воина, оставляя все на полу. Меньше всего его сейчас заботил порядок.

И все же место все еще дышало ей. Ее присутствие все еще слабо ощущалось в воздухе.

Пройдя к бару, Аарон выпил одну стопку. Его вздох был полон усталости и горечи, и мужчина готов был себе признаться, что еще никогда он не слышал от себя настолько жалкий звук.

Женщина. Глупая. Чем заслужил Райт подобное отношение к себе? Что он сделал для того, чтобы она бежала ему навстречу с искрящимися глазами?

Аарон неопределенно усмехнулся.

У Райта было просто больше времени. А Шерри… она женщина, любит подарки, внимание, лесть и… секс.

— Ты долго ждала его, не так ли, Шерри? — Прорычал сдавленно Аарон, запуская стопку в противоположную стену, давая ей с грандиозным звоном превратиться в прах.

Ему не хотелось думать над тем, чем они сейчас увлеченно занимаются. Наверстывают упущенное. И если судить по тому, как рада была эйки Владыке, она сейчас…

К черту стопку, нужна только бутылка.

Как она ведет себя с мужчиной? Она искренняя или же пытается играть, вызывая, возбуждая. Она умоляет его или же кусает губы в попытке сдержать мольбу?

Как Райт обращается с ней? Он причиняет ей боль? Сжимает ее запястья. Он оставляет на ней следы, удовлетворяя собственническое чувство?

Какого черта он думает об этом?!

Аарон прошел к кровати, только теперь замечая тусклый блеск металла на своей подушке. Наклонившись, он осторожно поддел пальцами цепочку с маленьким обручальным колечком.

Еще долго он сидел на кровати, перебирая в пальцах тонкие звенья, вертя кольцо, смотря на игру света на поверхности золота.

И прежде чем забыться сном без снов, прежде чем закрепить цепочку вокруг своей шеи, в его голове в очередной раз пронеслась отчетливая мысль.

Отвергнут в который раз.

Глава 33

Я была против.

Я не имела права голоса.

То есть, как бы против я не была, я была вынуждена присутствовать на этом мероприятии. Просто как деталь Его костюма.

Райт давно оставил меня. Понятное дело, после стольких дней отсутствия, появились дела, которые стояли выше меня. Но это даже было мне на руку. Я боялась его расспросов. Боялась его интереса. Боялась своей лжи. Потому что все мое пребывание здесь в одиночестве поразительно быстро сузилось от полутора месяца до одной недели в замке Блэквуда.

Райт только спросил, когда мы остались наедине, чье сердце он должен мне принести. Я могла лишь покачать головой. Мне ничего не нужно. Я ничего не хотела. Ни мести. Ни раскаяния нерадивых рабов. Я не нуждалась в этом.

Я была слишком тиха и задумчива, порой замирая на месте и подолгу смотря в одну точку. Все окружавшее меня, стоило мне вернуться, вновь обратилось в чужое, безвкусное, мертвое. Я так плохо спала на этих роскошных одеялах из меха. Я не могла есть эту великолепную еду. Не могла проглотить изумительное, ароматное вино.

И я не понимала, что происходит со мной и моим телом. Оно словно жило своей жизнью, требуя, умоляя, прося… мужчину.

Я думала, что все дело в элементарном зове природы. Игра гормонов. Это должно было когда-то произойти. Все же такой срок — не шутка. Я, правда, верила, что мне нужен банальный секс, это скольжение, этот пик. Вот так банально, примитивно…

Но нет. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что тело нуждается в определенном мужчине. Что оно тоскует по его поцелуям, по его голосу, в котором звучит мое имя. По его твердым губам и уверенным горячим рукам.

Это во мне от животных. Чертовы инстинкты, не иначе. Кто в здравом уме захочет иметь что-то общее с предателем? С Блэквудом? Этот треклятый эгоист был подлецом, сволочью. Все, что его интересовало в жизни — его собственная персона.

Однако доводы разума уже перестали мне помогать. Все это неумолимо катилось куда-то… в какую-то опасную бездну. Я приближалась к обрыву.

Опасность. Страх. Предчувствие. Предвкушение…

Закрыв глаза, я сделала очередной вздох, который должен хоть немного привести меня в чувство.

Красное. Естественно, красное.

Я должна наряжаться, я должна соответствовать ему. Подходить. Сочетаться.

Вещь, простая забавная вещь, часть его имиджа.

Золото — холодный металл колит шею и запястья. Алмазы, рубины — бездушные камни тянут вниз, их столько, что можно пойти топиться. Парча и шелк жгут кожу своей ненатуральной нежностью и красотой.

И все же я медленно надеваю все это на себя. Гляжу в зеркало, не узнавая в этой надменной, безразличной ко всему, полуживой женщине, увешанной камнями и золотом, в откровенном наряде красного цвета, вышитого золотой нитью, себя. Это была не я. Я настоящая умирала в одиночестве. Настоящая я билась в агонии где-то в темном углу, предвидя свои последние дни. Зная, что уже нет никого, кто помог бы. Кто мог бы спасти.

Я погибала. Просто ждала момент, подходящий для похорон. Момент, когда с губ настоящей меня слетит последний вздох.

* * *

Каждая из Его бесчисленных грандиозных побед была поводом для достойного пиршества. Еще бы, разве можно было пропускать хоть одно событие, которое бы еще более возвысило и прославило Его?!

И хотя Райт мог показаться безучастным и терпящим все происходящее, Он был доволен. В глубине золота его глаз плескалось удовлетворение. Гордость и надменность в нем были в восторге от восхищения и трепета подданных. Он любил чужой страх. Он им упивался так же, как хорошим вином.