Урод

Ученик Фу-Диена относился к этому с великодушной снисходительностью не только потому, что его учили не судить людей, страдавших от недугов, но и потому, что сам хорошо помнил собственные истерики. Он сам швырялся посудой в Мэдина, требовал, чтобы ему дали просто умереть или хотя бы просто оставили в покое, хотя в действительности ничего из этого не хотел. Больной человек всегда немного не в себе, человек, долго страдающий от сильной боли, не в себе вдвойне.

Так шли уже вторые сутки его обитания в замке, и он начинал принимать это как должное. В конце концов, он не виноват - его силой привели сюда. Потому чувство сожаления тут же сменилось поиском выгоды. Найдя свободную минуту, он ускользнул от регента чтобы оказаться в библиотеке. Он не искал политических тайн, коих тут быть просто не могло, его интересовали древние книги, те что он нигде кроме Рейна не смог бы найти. Именно поэтому во второй половине дня он сидел в библиотеке у большого открытого окна, ведущего в сад, с увесистым старинным томиком, рассказывающем о свойстве местных растений. Время от времени он быстро перелистывал страницы, не тратя время на давно известные факты, но кое-где внимательно вчитывался в текст, подчеркивая новые сведения.

Вот и тут он увлекся и не сразу заметил, как кто-то подошел к нему, постоял немного и нерешительно произнес:

– Простите…

Он поднял глаза, опуская книгу.

Перед ним стояла девушка. Она была одета в черное строгое платье, закрывающее тело по самую шею, да и широкие рукава опускались ниже ее локтя, открывая виду только тонкие белые пальца, изящно сложенные на линии талии, подчеркнутой перетянутым корсетом. Копна ее светлых волос была сплетена в одну тугую косу, которая дугой ложилась на ее голове и завершалась небольшим черным бантом на затылке.

– На самом деле я проиграла в фанты и потому должна теперь заговорить с вами, - робко проговорила девушка, опуская глаза и смущенно переплетая пальцы рук. – Поэтому прошу вас, не прогоняйте меня сразу.

– Хорошо, - машинально ответил Велиан, закрывая книгу.

– И мне даже можно спросить?

Она подняла на него большие серые глаза, блестевшие на солнце серебром.

– Я просто очень хотела спросить у вас одну вещь…

Она вновь опустила глаза, смущенно поджав губы.

– Спрашивайте, - спокойно разрешил молодой человек, ожидая очередной вопрос о своих шрамах.

Его тошнило от этих вопросов, но он был готов рассказать этой девочке давно заготовленную историю и отпустить ее дальше играть в игры.

– А почему вы отказались стать придворным доктором и даже не приняли одежду, которую вам пытались выдать?

Велиан удивленно уставился на девочку. Скорость распространения слухов его не смущала, на родине стоило его брату обругать стражника и уже через час это активно обсуждали на кухне его крыла. Это было нормой скучной придворной жизни, которую все, так или иначе, заполняли слухами, сплетнями и интригами разного масштаба. Его удивил ее голос и сам вопрос.

– Вы не подумайте, - шептала девочка. – Я не хотела вас обидеть, просто я никогда прежде не видела, чтобы человек отказывался от положения и богатств. Мне просто интересно, чем вы руководствуетесь?

– Я подданный другого королевства и потому не хочу служить в Рейне, это равнозначно предательству, - почти автоматически ответил Велиан, не отводя глаз от тонких пальцев девочки.

– Это я понимаю, но ведь вы отказались от денег, верно? Разве вы не хотели бы переодеться в дорогой придворный костюм?

Она, явно осмелев, подошла чуть ближе и села напротив, на краюшек старинной софы.

– Когда фрейлина имеет возможность получить новый дорогой наряд, она никогда не упускает такой шанс.

– Я немного не похожу на фрейлину, - невольно улыбаясь, ответил Велиан.

– Ой, я не так выразилась, - она залилась густой краской, но не опустила глаз. – Я только хотела… Вы ведь понимаете меня? Простите, я наверно говорю глупости.

– Я понимаю вас, просто не стремлюсь к славе и богатствам, да и здесь я не останусь, - мягко ответил авелонец, откладывая книгу в сторону. – Вы наверно уже слышали, кто мой учитель и знаете, как он прожил свою жизнь.

– Только не понимаю, как такой легендарный врач мог взять и остаться в Эштаре.

Она надула губки и показалась Антраксу настолько очаровательной, что молодой врач сильно пожалел, что убрал книгу в сторону и не мог уже на нее отвлечься.

– А чем плох Эштар? – спросил он, не в силах отвести глаз.

– Скажете тоже, - она приподняла подбородок, демонстрируя гордый профиль. – Это самая варварская страна мира, с законами страшными и грубыми.

– А вы много знаете о законах Эштара?

– Нет, но все знают, что эштарцы беспринципные жестокие люди, не знающие никакой морали, живущие как дикие звери, захватившие человеческие дома.

Велиан прикрыл единственный видимый глаз, заметно улыбнулся, сдерживая себя от откровенной усмешки.

– Так вы хотите, как ваш учитель путешествовать и лечить людей по всему миру? – перевела тему незнакомка.

– Да, именно так.

– И вы уже много где побывали?

В ее глазах вспыхнул откровенный восторг.

– Как минимум, в каждой столице всех стран нашего континента и несколько раз пересекал Белое море.

Ужас в ее глазах смешался с любопытством.

– Но там за Белым морем совсем дикие земли, да и Белое море полно пиратов, - прошептала она.

– Пиратам тоже нужны врачи, - спокойно ответил молодой человек.

– А разве можно лечить пирата?

– А разве можно оставлять живого человека страдать? К тому же я не закон и не Бог чтобы решать, кому жить, а кому нет. Меня учили равно относиться ко всем, нуждающимся во врачебной помощи.

– А наш местный лекарь брезгует даже слугами.

Молодой человек только пожал плечами, найти общий язык со Свилом ему с самого начала не представлялось возможным.

– А вы мне расскажете о тех странах? – спросила девушка с надеждой. – Мне так интересно, я никогда не покидала Рейн. Я всегда мечтала побывать в легендарном ледяном Авелоне. Там правда так холодно, что королевский дворец круглый год покрыт слоем льда?

Велиан кивнул, улыбаясь. Это действительно было так.

– И снег порой ложится большими горами в человеческий рост?

– Да, только там снежные горы именуют сугробами.

– И жилища они действительно вырезают из цельного горного камня?

– Это уже байки. Правда, некоторые селения действительно представляют собой череду пещер, но их куда меньше тех, что стоят на равнинах, но дома в Авелоне все из крепкого камня и любую постройку, даже самую большую, там завершают за лето, когда снега не так много, а камни не так холодны, чтобы примерзать к человеческой коже.

– Ах вот ты где, - послышался голос графа Шмарна, который откровенно симпатизировал молодому врачу. – У нас снова катастрофа!