Уродина

Когда самопровозглашенная домохозяйка, ну ладно — дежурный по кухне, — на женщину он никак не тянул, даже фартук на нем смотрелся, как на корове седло — в общем, когда он домыл посуду и засобирался домой, я его окликнула:

— Кирилл, спасибо тебе! За все.

— Да ладно! Мне не трудно! Ты это, Женьке позвони, или напиши. Она ж там уже вся извелась. Ты ж к телефону не подходить, тебе некогда — умирать надо.

— Пошел ты! — Я запустила в него подушкой. Она, предсказуемо, не долетела, а этот гад послал мне воздушный поцелуй и шмыгнул за дверь. Уже почти ее прикрыв, просунул голову в щель и объявил:

— Я завтра после работы приду. Жди.

Глава III–II Жизнь после смерти

Целую неделю Кирилл исправно меня навещал, хотя уже на второй день его заботы я уверенно встала на ноги, перестала выглядеть, как привидение, и даже стала подумывать о работе — нужно отвлечься, да и жить на что-то надо. Деньги, которые родители мне отложили на учебу, я трогать не собиралась — на следующий год обязательно поеду в университет. Спросила у Кирилла — нет ли у них в охотхозяйстве для меня работы? Он обещал узнать. А я сама пока занялась поиском вакансий по интернету. В нашем захолустном городке таких объявлений в интернет закидывали немного, но вдруг. Должно же мне хоть в чем-то повезти. Помощь пришла, откуда не ждали. Случайно встретила в супермаркете тетю Дусю. Для всех она, конечно, была Евдокией Степановной, заведующей городской библиотекой, а для меня, которая все детство провела в читальном зале за книжками, давно стала словно родная бабушка. Мы с нею разговорились. Она меня по-отечески обняла, выразила соболезнование, поинтересовалась чем я занимаюсь, и узнав, что ищу работу, предложила работать у нее — на выдаче книг.

— Всю библиотечную литературу ты знаешь, так что справишься, — заключила она. На том и расстались. Я позвонила Кириллу — дала отбой. А то он носом рыл землю в поисках работы для меня.

Начались мои трудовые будни, которые не оставляли мне ни сил, ни времени на хандру. Я целыми днями лазила по полкам, вытирала пыль, расставляла книги «под линейку», обслуживала редких посетителей. И запойно читала. Так незаметно закончился год.

Новый год я встречала в компании Женьки и Кирилла. Мы вместе накрыли у меня дома стол. Под бой курантов поздравили друг друга. Потом Кирилл с Женькой звонили родным по видео, мы все вместе поздравляли их, а они нас. Сходили покатались на горке, вернулись домой, под шампанское с мандаринками смотрели телевизор, вспоминали то немногое хорошее, что случилось с нами за прошедший год.

— Мы как дружная шведская семья! — сгенерировал идею Кирилл, глядя на нашу идиллию. За что получил с двух сторон дружных подзатыльников.

Потом мы опять пошли за стол, где выпили еще шампанского, и в конец окосев, начали в Женькой рыдать. Вернее, я начала, а она поддержала. Кирилл незаметно смылся на крыльцо курить. Потом мы снова перебрались на диван, разложили его, чтобы с комфортом смотреть «Операцию Ы», и благополучно уснули: мы с Женькой в обнимку, а Кирилл на другом краю, свернувшись здоровым таким, бородатым калачиком.

На утро у всех троих ужасно болела голова, поэтому мы дружной шведской семьей ненавидели шампанское. И лечились рассолом.

Женькины каникулы пролетели, как один день, и, когда она уехала, все вернулось в прежнее однообразное русло. Кирилл время от времени доставал меня своим вниманием. Якобы проконтролировать, что у меня все в порядке и умирать я больше не собираюсь. Я настойчиво его отшивала. И посылала контролировать рыжее зеленоглазое исчадие ада, которое умудрялось меня достать даже из Москвы. С упорством носорога Женька пыталась меня познакомить со своими парнями-однокурсниками. Высылала их фотки с краткими, и не очень, характеристиками. Пару раз даже пыталась создать видеоконференцию, чтобы я смогла, так сказать, воочию увидеть и оценить «завидных женихов». Чуть не рассорившись с нею на этой почве, мне все же удалось её утихомирить.

Сразу после окончания летней сессии, Женька прилетела домой, и моя жизнь наполнилась яркими красками, и стала почти прежней. Днем мы с ней весело отсиживали мое рабочее время в библиотеке, вечером бежали на речку или на какую-нибудь заезжую выставку (бабочек, змей, пауков и прочей живности), благо летом в нашем городке этого добра хватало. Иногда Кирилл нас вытаскивал на сеанс новинки кинопроката, или в парк. В выходные же меня словно магнитом тянуло в лес. Работники охотхозяйства уже смирились со своей участью: выделяли нам лошадей и все необходимое обмундирование. Сопровождающим, естественно, был Кирилл. Вот и в эти выходные мы не стали изменять сложившейся традиции. Еще с вечера я уговорила Кирилла показать место последней папиной стоянки. Поэтому с раннего утра была вся на взводе, и до выезда не находила себе места. Рюкзак со всем необходимым собрала с вечера. С утра допихала в него еще кое-что из еды. Выдвинулись, когда солнце уже вовсю светило и лучи пробивались даже сквозь густую листву леса. Намеченный маршрут навевал невеселые воспоминания. Женька с Кириллом тихо о чем-то переговаривались, я же была погружена в свои печальные мысли. В середине дня сделали привал. Поели, отдохнули от седла. Кирилл травил анекдоты, пытаясь поднять мне настроение. Женька хохотала так, как умела только она — в лесу в радиусе километра попряталась вся живность.

До места стоянки добрались к вечеру. Кстати, оказалось, что она находится недалеко от сторожки, всего в каких-то 500–600 метрах в сторону. Спешились. Осмотрелись. Кроме метки на дереве, которую поставили поисковики, ничто не напоминало о том, что здесь произошло год назад. Я покрутилась на месте, прислушиваясь к себе. Вернее, к какому-то внутреннему зову. Меня куда-то отчаянно тянуло. Решила расслабиться и довериться своим ощущениям. Медленно побрела в сторону кустарника. Женька с Кириллом гуськом последовали за мной. Продравшись сквозь густые заросли, я оказалась на небольшой поляне, посреди которой стоял трилит (каменное сооружение из трех камней: два стояли горизонтально, третий лежал сверху на них, образуя букву П). Мы все трое замерли в ступоре.

— Раньше здесь этого не было, — озвучил свои, да и мои, мысли Кирилл.

Мы осмотрелись. Больше ничего необычного вокруг не наблюдалось, поэтому решили изучить диковинку поближе. Пока Женька с Кириллом снимали рюкзаки — чтобы не таскать лишнюю тяжесть, я же, с рюкзаком наперевес, рванула к трилиту.

Кирилл

Скинул рюкзак и помог снять Женькин. Вилка же во всем обмундировании направилась к необычной находке. Рыжая фурия, едва выпрыгнув из лямок рюкзака, помчалась туда же. То, что произошло дальше было, как в замедленной съемке. Виолетта пару секунд постояла перед трилитом, а потому вдруг шагнула в него, как в дверной проем. Вот только с обратной стороны она не вышла! Я в шоке завис. Женька же, лишь едва замешкавшись, с криком: «Врешь, не уйдешь!» — рванула следом. И тоже пропала. И почти сразу воздух вокруг трилита пошел рябью, и каменное сооружение растаяло на глазах.

Я что, сошел с ума?!

Глава IV Другой мир

— Твою дивизию! Нас что, кто-то сожрал, мы переварились и вышли естественным путем? — Голос Женьки прозвучал где-то рядом, но за густой травой мне ее было не видно. В голове гудело, в глазах троилось, все тело ныло так, как будто меня долго пинали:

— Что случилось?

— Ты это у меня спрашиваешь? Вообще-то это ты первая рванула к этим непонятным камням, а потом вдруг исчезла!

— А ты-то зачем за мной следом полезла? — Зрение начало восстанавливаться, но вот с головой и телом все еще были проблемы, и поэтому я продолжала лежать и вести переговоры с невидимой из-за травы Женькой.

— В смысле — зачем? Можно подумать ты бы за мной не полезла, — продолжала возмущаться подруга. И тут до меня дошло:

— В каком смысле исчезла?! — У меня аж голова болеть перестала. Или это просто совпало.

— В прямом: вот ты есть, а спустя шаг сквозь каменный проем тебя уже нет. Как-будто в воздухе растворилась. Вот я и рванула за тобой. Ишь чего удумала — без меня исчезать…Так, а где Кир? Он же, вроде, следом шел? — Женька завозилась и села (я это поняла по кряхтению и по появлению рыжей макушки над травой).

— Ёёё…жики пушистые! Мы где вообще? — Судя по интонации подруги, определенно случилось что-то из ряда вон. Я тоже попыталась встать. Получилось не сразу — рюкзак, до этого лежавший у меня под головой, своим немалым весом два раза меня ронял обратно. Вдоволь накувыркавшись, все-таки смогла подняться. От увиденного, забыла все слова, и смогла лишь пискнуть:

— Мамочки…, - Мы сидели на поляне, заросшей густой неестественно зеленой травой и пестрыми незнакомыми цветами. А вокруг стоял фиолетовый лес. Деревья, помимо своего странного цвета, имели еще и странные листья: круглые и огромные, как лопухи. Я подняла глаза вверх — небо ярко голубое, облака белые, обычные. Опять перевела взгляд на фиолетовый лес.