Уродители
Шрифт:
Руслан запомнил куда именно заскочила Ася и спустился вниз, по треснутой асфальтной дорожке, чтобы не привлекать вездесущих соседок, которые, как сороки, щебетали на лавочке возле Асиного подъезда. Он быстро обошел дом и поспешил в сторону остановки. В казарму нужно вернуться пораньше, чтобы не попасть в карцер. О чем он думает….
Руслан не думал в этот момент. Он хотел только одного – погнался за быстроногой Асей! Легкая улыбка тронула чуть пухлые губы. Руслану сразу понравилась Ася. Но парень переживал, что это не взаимно. Теперь он окончательно удостоверился в этом. Возможно, девушка испугалась его увечья, которое молодой человек умело скрывал под одеждой. Руслан решил не напирать на новую знакомую.
8.
Ася еле добежала в одном босоножке к подъезду: она оглянулась пару раз, пытаясь высмотреть своего преследователя, но молодой человек как будто растворился в сумерках. «Ну и хорошо!» подумала девушка и набрала Ане.
– Нют, ты дома?
– Да. Ты чего так дышишь, куда-то бежишь?
– Да спешила домой. Срочная работа подвернулась. Сможешь помочь?
– Ставлю чайник. Жду.
– Сейчас возьму вещи и приду к тебе!
Ася почти не соврала: на примерке требовательной даме так все понравилось, что она попросила девушку взять еще один заказ. «Лишние деньги не помешают!» – подумала рукодельница и забрала домой две красивые рубашки. Ася надеялась закончить с вышивкой побыстрее, поэтому попросила Аню помочь. А заодно и поговорить с подругой и рассказать о неожиданной встрече. Но с порога Ася увидела, что подруга была какой-то рассеянной; она не обратила внимание на свистящий чайник, сыпала сахар мимо чашки, а сейчас сидела, в который раз пытаясь пришить маленькие пуговицы на манжеты, но те упорно не хотели ложиться ровно, друг за другом. Аня исколола себе все пальцы иголкой с нанизанными пуговицами, но как будто не чувствовала боль.
«Оставлю рассказ о Руслане на потом». – подумала Ася и решила разговорить подругу.
– Нют, у тебя что-то случилось? – Ася обеспокоенно взглянула на подругу и тихонько забрала иголку с ниткой из ее руки. – Давай сюда, я сама потом пришью.
– В общем так, Ась, я запуталась… – Аня смотрела куда-то в сторону; казалось, она даже не услышала, что сказала ей подруга.
– Ты чего? Что такое? – Ася как раз распутывала золотые нитки, которые не хотели разнимать тонкие объятья. До утра нужно было вышить красивую жар-птицу сразу на двух женских рубашках.
– Не знаю куда поступать. Мне понравился один факультет. Но папа категорически против. Уже договорился насчет юридического.
– А ты сама чего хочешь, куда будешь поступать? – Ася посмотрела на подругу.
– Не знаю. – искренне ответила Аня. – Тебе легче, ты уже определилась.
– Да. – Ася улыбнулась. – Но ты не спеши. Чтобы потом не разочароваться.
– Это да. Но… Ась, а ты можешь со мной сходить в одно учебное заведение? Типа в разведку?
– Куда?
– В институт связи. Он рядом с твоим.
– Так там вроде только парни учатся. – Ася задумалась.
– Нет, там и для девушек есть факультет. Но мне одной почему-то страшно. – Аня пододвинулась ближе к Асе. – Пожалуйста.
– Конечно схожу с тобой. Не волнуйся.
– Ася, ты моя спасительница!
– Анют, перестань. Ты же моя подруга! Только давай я сама пуговицы пришью. Жалко твои пальцы!
– А что с ними? – Аня опустила глаза на обколотые пальцы. – Вот я…
Асе действительно повезло: она с первого раза поступила на педагогический факультет, причем помощь Тамары Петровны даже не понадобилась. Отличные оценки в аттестате в совокупности с хорошими знаниями позволили девушке занять первые строчки в окончательных вступительных списках. Оставался только вопрос с общежитием, но здесь даже мамина подруга была бессильна. Оставался только один нерешенный вопрос.
– Девушка, но у вас же городская прописка. Домашнее дело, как говорится. А другие за сотню
километров приезжают учиться. Ну куда я вас? – добрая комендантша только виновато пожимала плечами, смотря на голубоглазую красавицу напротив.– Но мне очень нужно место в общежитии. – Ася буквально плакала. – Пожалуйста.
– Ну нет сейчас свободных мест, милая.
Ася вздохнула.
– Спасибо Вам.
– Да ну что ты… – Валентина Ивановна хотела помочь Асе. Ей так нравилась эта скромная девушка, которая не была похожа на многих аборигенок-гордячек, которые морщили нос, заходя в общежитие на пары.
– Давай так, ты мне оставь телефон, может что-то и придумаем, но ближе к зиме, после сессии. Хорошо?
– Хорошо. – Ася как будто повеселела. – Запишите, пожалуйста мой телефон.
Выходя из общежития, девушка поймала себя на мысли, что это дело рук ее матери. Ведь совсем недавно у них был разговор по этому поводу.
Мать, конечно, была категорически против, чтобы Ася перебралась в общежитие, когда дочь заикнулась о взрослой жизни вне дома.
– Тебе чего дома не сидится? Комната своя есть, что еще?
– Мама, я люблю вас с папой. Но мне пора жить своей жизнью.
– А кто нам с отцом поможет? Ты подумала об этом? – мать обиженно посмотрела на дочь. – Бессовестная. Эгоистка.
– Я буду приходить к вам в гости. – Ася пробовала договориться. – А деньгами, как и раньше, буду помогать.
– Вырастили на свою голову, – приговаривала Антонина, складывая в ярко-красную сумку какие-то документы. – В общем, никаких общаг. Я все сказала.
– Ну мама!
– Не мамкай. Все, разговор окончен. Саша, ну ты долго еще там будешь копаться?
–А вы куда? – робко спросила Ася.
– По делам. А ты не забудь убраться на балконе.
– Хорошо…
9.
Ася так и не поняла зачем «вылизывать» квартиру каждый день, но мать ненавидела грязь и все время выискивала крошку на полу. Каждый день женщина как будто в истерическом припадке бегала с тряпкой по квартире, пытаясь найти пыль и грязь. Она маниакально следила за чистотой и учила Асю убираться с раннего детства. Вернее, Антонина больше командовала, чем объясняла. Женщина считала, что нужно рвать кишки, с раннего утра и до самого вечера, дотошно инспектируя все углы. Для нее не было невыполнимых задач, только не для себя, а для дочери. И ничего, если веник был в два раза больше. Ну и что, что ведро с водой было неподъемное, а вода в нем – ледяной. Надо было убираться. «Ты же девочка, а не грязнуля!» – все время приговаривала мать.
И сейчас, осторожно становясь на недавно окрашенном пороге, Ася не увидела, что на балконе нужно что-то убрать. Все сверкало чистотой. Но чтобы в очередной раз не злить мать, девушка намочила тряпку, взяла швабру и протерла пол, думая о своей жизни. Ей до чертиков это все надоело…
Заканчивая школу, Ася стала больше копаться в себе и отношениях с родителями. И чем больше она углублялась, тем больше горького осознания приходило. Асе хотелось, чтобы в дом пришел покой, а вместе с ним – любовь. Ведь нельзя же постоянно ее родителям жить как кошка с собакой, бесконечно ссориться, обзывая и унижая друг друга, да и отношения матери и дочери больно ранили Асю.
Она не чувствовала, что нужна своим родителям: как будто Асю взяли из приюта, а потом резко передумали, но время на возвращение закончилось, и им пришлось оставить ребенка. Девушка была все время виновата во всем, удобной молчаливой жертвой, на которой можно было отыграться вволю. Отец все больше уходил в себя, находя интерес в просмотре телевизора. В будние дни он возвращался с работы как можно позже; Антонина сначала придиралась, орала на мужа, а потом постепенно стала игнорировать мужчину. Да, иногда он защищал дочь от нападок матери, но в основном, отмалчивался, тупо всматриваясь в экран телевизора.