Урок Яхамы
Шрифт:
Крайт, опирающийся на железную балку, закатил глаза: похоже, дядю снова охватила его любовь к позерству.
– А завтра, когда мы достигнем замка - он будет пуст! Он будет подобен скорлупе выеденного яйца! Его ворота будут распахнуты, рыцари будут зарезаны нагими в своих постелях, дозорные будут убиты на своих постах, и никто, никто не подаст сигнала тревоги! А затем - заметь, племянник!
– затем мы обратим свое внимание на сельскую местность - на деревни и фермы. Тогда работорговцы принесут кандалы и кнуты, тогда холодные смогут насытиться, а мы - насладиться охотой и сражениями! А эти животные будут носиться туда и сюда, и стенать: где наш герцог, где наши рыцари? А их защитники к тому времени
– Неотразимые вторжения и битвы, которые так нравятся вам, юнцам, они тоже хороши по-своему. Но их надо оставить для наших отвратительных родственничков! Для Ультуана! Зачем терять воинов в сражениях с этими волосатыми дикарями? Грубая сила -это хорошо, Крайт, но мы с тобой из дома Маледикт! А он, дом Маледикт, как и этот план, - Креос пристукнул кулаком в подтверждение своих слов, -… изящен.
Три человека в маленьком мощёном дворе у колодца: двое слуг, набирающих воду, и лакей, облегчающийся у стены. Яхама, перепрыгнув колодец, проскочил между водоносами: оба человека так и не увидели лезвий, которые перерезали им глотки. Затем сальто, которое закончилось двойным выпадом, поразившим лакея сначала в грудь, а затем в горло, когда он обернулся. Человек, чьи руки все еще придерживали штаны, упал, а Яхама был уже далеко.
Из окон людской доносился шум и лился свет. Сидя на стене, Яхама спрятал кинжал обратно в рукав и, подхватив тяжелый деревянный стул, бросил его в окно. Снаряд проломил ставни, и, мгновением позже, люди бросились наружу; их силуэты легко читались на фоне горящего пламени. За время, равное пяти ударам сердца, Яхама мог убить пятерых из них, но он уже был на пути к часовне Грааля. Её тяжёлые двери были чуть приоткрыты, за ними тускло мерцали свечи. Перед часовней стояли два человека - один седой, второй светловолосый. Их руки лежали на рукоятках мечей. Они разговаривали: грубые звуки человеческого языка терзали слух Яхамы.
– Это просто ссора или что-то в том же роде. Это же слуги. Завершим ли мы наши молитвы, отец?
Они оглядывались, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Старик не был проблемой, но вот молодой был одним из людей герцога. В нём чувствовалась сила, да и меч он держал обманчиво непринужденно.
Ассасин рванулся к ним, уклонился от молодого рыцаря и нанес его отцу мощный удар снизу вверх. Старик упал на колени, дергаясь в агонии, а когда его сын повернулся, Яхама слегка резанул того по лбу. Порез был небольшим, но кровь полилась рекой. Рыцарь с рыком пошатнулся, вытирая лицо одной рукой, а ассасин продолжил свое движение и запрыгнул на крышу часовни.
Похоже, что в людской ему удалось сбить факел: огонь стал намного ярче, и там с криками бегали люди, таская мокрые мешки. Один или двое даже подбежали к дверям главного зала, откуда до сих пор доносился рев рогов и звуки пения. Перед часовней до сих пор кричал молодой рыцарь. Яхама знал достаточно бретонских слов, чтобы успеть разобрать «отец» и «убийца», прежде чем соскользнуть по тонкому шнуру на другую сторону.
Из высокого окна выглядывал какой-то мальчик, и ассасин воспользовался возможностью, чтобы запустить в него метательной иглой. Кто-то из растущей толпы слуг, борющихся с огнём, должно быть заметил его и окрикнул - «Кто идёт?». Яхама прибавил скорости и быстро прошмыгнул в открытую дверь в пиршественный зал с духовой трубкой наготове.
– Мариус?
– раздалось за ним. Затем ещё и ещё.
– Мариус? Мариус!
Отточенными до автоматизма движениями ассасин убрал духовую трубку в карман на бедре
и вновь обнажил тесак. Второй рукой он вложил в ножны стилет, развязал сумку на ремне и, достав стальной чеснок, бросил его на звук шагов. Человек у входа в зал избавился от своего скорчившегося спутника, из зала и башни повалили народ, а по стенам раздались сигналы тревоги. Яхама усмехнулся: вот теперь всё начнется по-настоящему.Впервые после того, как скиф отчалил от ковчега, Крайт заговорил вслух.
– Этот ассасин встал нам слишком дорого, дядя. А его успех… - он быстро оглянулся, но Миаран уже ушла далеко и не могла их слышать, - Его успехом воспользуются эльфийские ведьмы, причем за наш счёт. Давайте разберемся, дядя, вы всерьёз думаете,что мы должны сделать Морати и ее последователям такой подарок? Когда эти двое вернутся назад, то все узнают, что дом Маледикт привез ей её рабов задарма.
Они спускались с рампы на ковчег. Креос остановился и уставился на племянника. Всё его лицо - взгляд, брови, губы -выражало презрение, самодовольство и раздражение.
– Вернутся? Вернутся назад? Не будь дураком, мальчик.
Вслед ему нёсся вой: кто-то вскочил с кровати и, не обувшись, кинулся вперёд, угодив на чеснок. Яхама громко рассмеялся, чтобы они могли засечь его, а затем метнулся вниз в клуатр, что примыкал к залу, а из него - в первую попавшуюся дверь.
Это была душная кухня. Повара копошились в яме с углями, сгребая их в кучу. Очевидно, они закончили готовить для пира. Весьма неплохо. Яхама махнул рукой, и двое свалились на пол: из шей торчали острые осколки стали. Затем ассасин прихватил с разделочной колоды нож, который тут же воткнул в плечо служке. Почти подсознательно он достал пакетик «Проклятия Туэрна» - единственного яда, который у него был с собой. Яхама высыпал его в сотейник - небольшой сюрприз «на потом», и повернулся ко входу, потому что вслед за ним на кухню ворвались рыцари.
Они были без доспехов, но вооружены, в основном мечами. Кое-кто держал в руках топоры или булавы. Их оружию требовался простор для замаха. Если ему удастся подойти к ним вплотную, то возвращение обратно во двор будет наиболее лёгким делом.
Они бросились на него. Их атаку возглавил юнец, которого ассасин подрезал во дворе. Лицо бретонца представляло собой страшную маску из крови и слез. Яхама на мгновение задумался: а каким видят они его? Высокой сухощавой фигурой, укутанной в плащ с капюшоном, под которым можно разглядеть худое лицо с холодными - очень холодными, даже по меркам Наггарота - серо-стальными глазами. Угасающее пламя придало цветам и оттенкам сочность и глубину - плащ ассасина на фоне света казался пятном тьмы. Затем Яхама прекратил размышлять, небрежно забросил тонкую веревку на потолочную балку и прыгнул над их головами.
Они были быстрее, чем он полагал: пара мечей распорола подол его плаща, но это были не те удары, что могли бы замедлить его. Он перекувыркнулся в воздухе и приземлился прямо за спинами мужчин, что бежали на него. Кто-то врезался в него, и, на мгновенье, он потерял равновесие. Однако для него не составило большого труда повернуться и взять ногу противника в захват. Колено рыцаря сломалось, и он упал на остальных. Второму он врезал ребром ладони в челюсть, отправив в нокаут. В этот момент один из рыцарей оскалился и замахнулся на него булавой. Ассасин мгновенно сменил позицию, так что рукоять пролетела у него над ухом, и, рыкнув не хуже своего противника, Яхама перехватил нож и сделал выпад. По привычке он хотел перерезать человеку глотку до того, как тот сможет замахнуться вновь, но вспомнил, зачем он здесь, и, вовремя изменив удар, врезал тяжёлым эфесом человеку в висок. Будет жить.