Уровень

— Ничего. Ничего не получится.

— Вот именно. Ничего нормального не получится… А в последнее время мне кажется, что изнанка у нас везде. И под землей. И на поверхности, — Ариец невесело усмехнулся. — Надо идти. Возьми себя в руки. Ну же, — слов ему показалось недостаточно. Он положил ей руку на плечо, но девушка неожиданно сильно стряхнула его ладонь.

— Я держу себя в руках, — едва слышно сказала она. — Пока. Что б ты знал.

— Хорошо, если так. Может, скажешь, наконец, что ты натворила? Зачем они тебя ищут?

Она не ответила.

Ариец оставил девчонку в покое и направился к подсобке.

— За дело, — услышал он.

— Понятно, — криво усмехнулся диггер. — Кто бы сомневался.

В маленькой каморке, заваленной мусором, он остановился на пороге. Дождался, пока девчонка подойдет. Потом кивнул ей, недоуменно застывшей рядом, на крышку люка в полу.

— Туда. И фонарь не забудь включить. Скоро аккумулятор, правда, сядет, но я тебе запасной…

— Не нужен мне твой фонарь.

— Как это? — Ариец, нагнувшись, было, к люку, вскинул на нее голову.

— Так. Не нужен и все.

— Хочешь сказать, что ты как кошка видишь в темноте? — с иронией поинтересовался он.

— Ничего не хочу сказать. Просто не нужен.

— Ну-ну, — протянул диггер и вставил специальный ключ в зазор между крышкой и полом.

Суицидница. Шизофреничка. Полный набор. Как бы ему не оказаться в глупом положении. Вполне может так случиться, что поход закончится классическим перевертышем. Когда из защитника и надежной опоры, он сам превратится в жертву.

Шахта, в которую спускался Ариец, как нельзя более располагала к мрачным раздумьям. На железе вдоль лестницы тянулся кровавый след пятерни, как будто кого-то тащили вниз. Стыки давно проржавели и влага сочилась по стенам, скапливаясь на дне.

Туда, в лужу, Ариец и спрыгнул, обдав брызгами близкие стены.

— Эй, как там тебя, Прима! Спускайся! — крикнул он, задрав голову. И предусмотрительно отошел в сторону. С нее, бедовой, станется сигануть, не пользуясь лестницей.

Диггер знал людей, которые утверждали, что видят в темноте. Нью-ди. Те, кто волею случая или по желанию оказались на глубине. С тех пор каждый выход на поверхность для них нечто вроде выхода в открытый космос. Здесь, под землей в спецхранах, вскрытых снизу наподобие консервной банки хранилось все, что необходимо для жизни. Вода. Усиленное витаминами питание. Одежда. Медикаменты и оружие.

Нью-ди утверждали, что видят в темноте. Но обстоятельства складывались так, что каждый раз, когда Ариец выказывал желание проверить это, все срывалось. Так что ему приходилось верить на слово. Ариец словам не верил. Не только словам нью-ди, сколько словам вообще. Кроме того, они рассказывали, что подземный мир наградил их другими таинственными качествами. Ответа на вопрос "какими", Арийцу добиться не удалось. "Разными" — он за ответ не считал.

На поверхности нью-ди не любили. До такой степени, что убить нью-ди в Ночь допустимой свободы, считалось чем-то вроде самоутверждения. Кому понравится считать себя второсортным по сравнению с самым-самым?

Что пыталась ему доказать девушка? То, что принадлежит к засекреченной касте? Чепуха. Нью-ди чувствуют себя под землей как рыбы в воде. Это не всякого рода страхи охотятся за ними, а наоборот, нью-ди тянутся к аномалиям, с желанием разобрать на запчасти, чтобы потом постараться понять то, что осталось.

Как только из тюбинга свесился сапог — сорок первый размер, не меньше, Ариец предупредил:

— Прыгай осторожно. Тут вода.

Девчонка зависла, уцепившись за последнее звено, потом прыгнула. Почти бесшумно, как кошка. Мельком Ариец отметил, что фонарь она так и не включила.

Не сказав ни слова, диггер развернулся и пошел по коллектору. Какой разговор с шизофреничкой? С ними вообще стоит держаться доброжелательно. Только за собственную спину следовало опасаться. Кстати, если у нее оружие? Такой вопрос он и задал ей, ослепив лучом фонаря.

— Только вот это, — девчонка достала из внутреннего кармана тяжелый Макаров, взвесила. — Только в нем кончились патроны.

— С патронами что-нибудь придумаем. Позже.

Неизвестно, обманывала ли его девчонка. От мысли, что в пистолете на самом деле могло не оказаться патронов, Арийцу стало легче.

Здесь, на глубине, тишина была совершенной. Отсутствовала вечная спутница уровня выше — эхо. Неизвестно, чем объяснялась эта странность — тишина жадно глотала все шумы, и то, что оставалось, звучало четко, без примесей. И тут же обрывалось, не оставляя следов.

Ритмично капала вода, срываясь с потолка. Сырой бетон, вставленный в траурные рамки ржавых, почерневших металлических скоб. Поверху, черными раздувшимися змеями тянулись ряды кабелей. Коллектор, давно заброшенный, отсеченный от главной артерии бетонными плитами, начинался ниоткуда и вел в никуда.

Стараясь обходить участки жирной, блестевшей в свете грязи, Ариец шел вперед. Не потому, что был такой уж чистюля. Там могло скрываться что угодно, вплоть до трещин.

Некуда спешить. Если учесть тот факт, что преследователи знают о насосной, то можно предположить — первым делом они рванут туда. Гнев — та же одержимость. Не зря раньше ее называли бесноватостью. Когда в человека вселяется кровожадный бес, он не понимает того, что пытается ему говорить рассудок. Управлять таким человеком легко. Ему, поборнику справедливости, только кажется, что все пути ведут к цели. Пройдет время, прежде чем преследователи заметят открытую крышку люка. Даже если среди них найдется умник, который решит, что это сделано специально, в тюбинг они все равно полезут.

Ариец шел, не оглядываясь. На этом уровне у него всегда возникало ощущение, что он двигается по вражеской территории. Что бесхозные километры тюбинга давно перестали принадлежать людям. Так же, как заброшенные подвалы и здания служат пристанищем для крыс, так и все пространство подземного мира, отвоеванное у земли, давно обжито другими. Мутантами, тварями — назови это как хочешь, суть одна.

СМИ, нагнетающие обстановку, чтобы уберечь молодежь от повального увлечения диггерством, вещают о подземных ужасах. На самом деле они также далеки от истины, как ужастик от документальной съемки вскрытия на столе у патологоанатома. Да потому что очевидцев нет. И быть не может. Те, кто выползают из глубины, очень голодны. Настолько, что их не останавливают пули.

Взять хотя бы уродов…

Помяни черта, он тут как тут.

В темноте коллектора, белесая на общем фоне, проявилась тварь. Сидела, по паучьи поджав все шесть конечностей. Грязно-желтым пузырем, лишенным глаз, вздулся череп. Глазные впадины, затянутые прозрачными пленками пульсировали, словно за ними скрывалось нечто, изо всех сил стремящееся выбраться на свободу. Огромная пасть с торчащими наружу клыками приоткрылась. Издалека казалось, что урод широко улыбался — от уха до уха.

Еще Ариец успел заметить, что урод был матерым — грудь перепахана шрамами. В следующее мгновение тварь втянулась во мрак. Ровно за секунду до того, как диггер, сняв с предохранителя АКМ, выпустил прямо по курсу короткую очередь.