Ущелье ведьм

— Мудрое решение, — похвалил кто-то.

— Вот и мы так подумали.

Сэм легонько подтолкнула Дина в плечо:

— Вряд ли мы узнаем больше. Пошли отсюда.

Дин кивнул, и они вернулись в Импалу.

— Я бы не отказался побеседовать с шерифом, — вздохнул старший Винчестер. — Но мы, похоже, добрались до точки убывающего эффекта: мы знаем о происходящем больше всех… но мы не знаем Джека [25] .

— Ловко сказано, — рассмеялся Сэм. — Хорошо, когда в деле профессионалы.

25

Мы не знаем Джека — то есть «мы не знаем убийцу»; Джек Кеворкян (Доктор Смерть) был американским врачом, популяризировал эвтаназию. Перед заключением был четыре раза оправдан из-за недостатка улик. Его имя неоднократно упоминалось в ТВ, литературе и музыке.

— Разница в том, что если мы доберемся до сути, то сможем что-нибудь сделать, — продолжал Дин. — А если до сути доберется шериф Бекетт, то решит, что свихнулся, и не обратит внимания на очевидное, даже если оно цапнет его за задницу.

— В любом случае, они больше не могут притворяться, что ничего не происходит.

— Вот не знаю. Здешний мэр, кажется, здорово оторвался от реальности. Хотя до горожан все дойдет быстро.

— Думаешь, убийств станет меньше, если все будут отсиживаться за запертыми дверями?

— А Ричардсоны двери запирали? — ответил Дин вопросом на вопрос. — Оно не помешает, но поможет ли?

— Давай покатаемся по округе, — предложил Сэм. — Вдруг старик все еще где-то здесь, и мы его заметим.

За неимением лучшей идеи Дин завел машину.

Джим Бекетт взглянул на кровавую сцену в гостиной Ричардсонов и почувствовал себя так, будто проглотил шар для боулинга. Он знал Лью и Билли полжизни, и вот они лежат с полуголыми черепами — скальпы убийца даже не забрал с собой, а отодрал и кинул, словно ненужные тряпки. И Кэл Поленс снаружи в том же состоянии, но его скальп не успели отделить полностью. Шериф был знаком с Кэлом класса с шестого. Все судмедэксперты работали на износ: для маленького отдела семь убийств меньше, чем за сутки — это уж слишком. Для самого шерифа это было слишком. Он воспринимал все смерти близко к сердцу, а их случилось многовато. Честно говоря, страшно было тоже. Если сорокалетний цикл убийств действительно существует, люди будут гибнуть дальше. Если он существует… что это? Кто может убивать на протяжении восьмидесяти лет? Если Бриттани Гарднер и Кэл сообщали о старике, в 1926 году он должен был быть хотя бы подростком, а значит, сейчас ему за девяносто. Но подобные жестокие убийства требуют значительной силы. А если учесть, что два убийства явно совершены животными, то дело принимает и вовсе странный оборот. У шерифа появилось плохое предчувствие, что сами они не справятся. Придется звать парней из Аризонского Отдела общественной безопасности, ФБР, а то и Национальную гвардию [26] . Шериф решил пока не поддаваться этому импульсу.

26

Национальная гвардия США — один из компонентов резерва Вооруженных сил США.

Майор Мильнер прав насчет торгового центра. Если попросить помощи извне, обо всем разнюхают журналисты — причем не те местные, которых можно проконтролировать. Поднятая ими заварушка может не только уничтожить Сидар-Уэллс в считанные дни, но и повлиять на поток туристов к Большому Каньону. И тогда экономике округа конец. Шериф Бекетт не хотел терять человеческие жизни, но терять регион он тоже не хотел.

«Между молотом и наковальней… Неудивительно, что так щемит в груди».

Глава 14

Джульетт и Стью все еще стояли под навесом, споря, стоит ли Стью тащиться за шесть миль к ближайшему соседскому дому, когда на крыше что-то зашумело. На лице Стью поселилась тревога. Джульетт не знала, что именно он услышал или увидел, но, последовав его примеру, замолчала и замерла. Через момент шум услышала и она — тихий скрежет, будто по крыше стучали когти. Когда Стью заговорил, его голос прозвучал спокойно, но настойчиво:

— Возвращайтесь в дом, заприте двери и не высовывайтесь, что бы не случилось, — и неожиданно выкрикнул: — И живее!

Джульетт метнулась к двери. Она не прятала связку, но немного замешкалась, разыскивая нужный ключ и жалея, что заперла дверь перед выходом. Стью замер позади. А за ним — Джульетт не видела, как оно спрыгнуло с крыши, но поняла по сдавленному проклятию Стью — было что-то. Желание проверять, что именно, полностью отсутствовало, достаточно было того, что оно так напугало Стью, что он в спешке чуть ли не врезался в нее. Джульетт, наконец, справилась с замком и ввалилась в комнату. Стью хотел вскочить следом, но она растянулась на полу, и он притормозил — наверное, пытался сообразить, идти прямо по ней или попытаться перепрыгнуть. Стью все еще стоял в нерешительности, когда что-то ухватило его и вытащило во двор.

— Дверь! — заорал он.

Джульетт через силу доползла до двери и захлопнула ее ногой. Услышав щелчок, она дотянулась до ручки, повернула ключ и задвинула щеколду. Потом женщина привалилась спиной к твердой гладкой поверхности и попыталась отдышаться. Но Стью был снаружи и очевидно дрался с тем, что его утащило. Джульетт слышала полные боли и ужаса крики и низкий горловой рев. И снова она пожалела, что не последовала советам соседей и не купила ружье. Джульетт добралась до окна и выглянула во двор.

А там творилось ужас что.

Снег перестал падать, небо цветом походило на пятна от мягкого карандашного грифеля, а на заснеженном газоне лежал Стью и руками и ногами отбивался от серебристого с черными отметинами зверя.

«Бешеная собака?»

А потом до нее дошло: не собака — волк. В округе иногда видели волков, которые, хоть вроде бы и были уничтожены в конце девятнадцатого века, снова появились в этом диком районе. Некоторые фермеры отказывались в это верить, но, кажется, волчьи способности к воспроизводству оказались сильнее. Этот волк был огромный, куда больше, чем все те звери, которых Джульетт видела на фото, и он рычал, и щелкал зубами, и набрасывался на Стью, а тот кричал и пытался отбиваться, но слабел на глазах.

Бессилие — вот что чувствовала Джульетт. Было бы ружье, она бы попыталась подстрелить зверя, потому что его массивная голова и широкие плечи представляли собой отличную мишень. Но единственным доступным оружием оказались кухонные ножи, а с таким снаряжением волк живо прикончит ее. И потом, Стью сказал не выходить, что бы не случилось… Он вообще понимал, о чем просит? Понимал, что ей придется наблюдать, как он погибает, и не делать ничего, потому что делать, собственно говоря, нечего? Стью не знал, что на крыше шумел именно волк — эту версию он отмел, поглядев на убитых коров. А если и знал, то не думал, что волк такой большой, что он так хорошо лазит, что он достаточно быстр и нахален, чтобы утянуть человека прямо из дома.

Стью определенно проигрывал. Волк прижал его к земле тяжелой лапой и — на этом моменте Джульетт съежилась и зажмурилась — потянулся к его горлу. Когда через мгновение женщина открыла глаза, волк уже снова поднял голову, демонстрируя перепачканную красным морду. Стью больше не кричал. По щекам Джульетт заструились слезы. О чем там она думала? Что стало слишком много смертей? О, то были еще цветочки!

Стью не двигался. Зверь снова опустил голову, замотал ею… вгрызаясь. Джульетт разглядела кровавые клочья в его пасти. Волк жевал, глотал; снег вокруг сбился комками и был забрызган алым так густо, будто его покрасили из баллончика. А потом медленно, пугающе медленно зверь оглянулся через плечо — и посмотрел прямо на нее. В его желтых глазах горели зловещее понимание и неутолимый голод. И тогда Джульетт поняла: волку не нужны были ни коровы, ни Стью — он пришел за ней.

Джульетт удостоверилась, что все двери заперты, и на всякий случай задернула даже занавески. Она включила везде свет и снова попыталась позвонить, даже поднялась наверх с мобильником и стала как можно ближе к окну в надежде, что случайный сигнал проникнет в каньон. Но безуспешно. Тогда женщина села на диван в гостиной и укуталась в одеяло. Она поставила обогреватель на восемьдесят градусов [27] , но все равно дрожала. Джульетт изо всех сил старалась не думать, каким жутким взглядом посмотрел на нее волк, не вспоминать вопли Стью и влажный треск разрываемой плоти, который слышался еще долго после того, как она перестала смотреть. Когда в последний раз Джульетт выглянула из окна, то увидела кровавые отпечатки лап, ведущие прочь от останков того, кто был ее другом и помощником. Но женщина не верила, что волк просто ушел — зверь хотел, чтобы она так подумала, чтобы она поверила и побежала к соседям Блэдсо, а потом бы он догнал ее, как кошка мышь, забавлялся с ней, пока она не устанет, и после всего этого прикончил.

27

Восемьдесят градусов — около 27 градусов Цельсия.