Утро псового лая

– А этот Захаров, кто он такой, – спросил Миллер, прерывая не на шутку разошедшегося Хопкинса. – Откуда он взялся? Я раньше не слышал про него.

– Темная лошадка, – дал краткое определение главе "Росэнегрии" Гарри. – Он был военным финансистом, успел еще послужить в Афганистане, там и со Швецовым познакомился, как я понимаю. Потом, когда распался Союз, занимался разным бизнесом, в том числе и с нашими фирмами сотрудничал, так что повадки твоих и моих соотечественников знает неплохо. Ну а когда Швецова избрали президентом, Захаров стал одним из первых, кого тот включил в свою новую команду. Видимо, правду говорят, усмехнулся Хопкинс, – армейское братство – это навсегда. Причем, мне известно, компании, в которых работал Захаров, были весьма успешными, при этом ни разу не оказавшись в поле зрения правоохранительных органов, а это о многом говорит. В России очень трудно делать деньги законным путем, но Захарову это, вероятно, удавалось. Он не занимался откровенным криминалом, и при том оказался достаточно крепким, чтобы его самого не подмяли под себя местные бандиты, которые любят чужие деньги. Так что это крутой парень, жесткий, настоящий профессионал. Думаю, президент сделал правильный выбор, поставив Захарова во главе новой корпорации. Чтобы так быстро сломить здешних воротил, поголовно связанных с криминалом, требуются стальные нервы и недюжинная отвага, ведь ради своих денег эти акулы готовы на все.

– Дамы и господа, – по залу разнесся голос подошедшего к микрофону, установленному на трибуне, молодого человека в сером костюме, с прицепленным к уху миниатюрным наушником. – Прошу вас занять свои места. Сейчас господин Захаров будет отвечать на ваши вопросы.

Безымянный распорядитель отступил назад, пропуская к микрофону самого ожидаемого человека этого вечера. В просторном зале сразу стихли все разговоры, и установилась тишина, нарушаемая только щелчками фотоаппаратов, да звучавшим в дальнем углу приглушенным речитативом на итальянском языке. Расположившиеся у дальней стены операторы прильнули к своим камерам. Зал озарили многочисленные фотовспышки.

– Добрый день, дамы и господа, – произнес Вадим Захаров на хорошем английском, подойдя к микрофону. – Благодарю вас, что собрались здесь по нашей просьбе и предлагаю, не затягивая с формальностями, перейти сразу к делу. Я знаю, у вас накопилось немало вопросов, дорогие друзья. Прошу вас, леди и джентльмены, задавайте ваши вопросы, не стесняйтесь. Ну а я постараюсь ответить на них откровенно и полно.

Сейчас, увидев руководителя "Росэнергии" в живую, Рой подумал, что телекамеры ему льстили. Захаров оказался невысоким и весьма плотного телосложения человеком. Лицо его избороздили многочисленные морщины, скрыть которые не мог даже умело наложенный грим. Не укрылись от взгляда опытного журналиста и мешки под глазами Захарова, свидетельствовавшие не то о его пристрастии к водке, не то о множестве бессонных ночей, проведенных на рабочем месте. Миллер, хотя прежде и не часто бывавший в России, знал о ней не только благодаря голливудскии киноподелкам, а потому склонялся больше ко второму варианту, тем более, после рассказанного Хопкинсом.

Рой успел кое-что узнать об этом человеке, слишком образованном, чтобы проводить свое время в обществе бутылки с сорокаградусной жидкостью, столь уважаемой в этой стране. И усталый вид Захарова говорил о том, что он не за деньги, а за совесть исполнял волю президента. Миллер видел перед собой порядком утомленного, но не потерявшего уверенность в себе человека, в повадках которого, в каждом его движении даже сейчас чувствовался офицер.

Захаров был одет в дорогой костюм, который, тем не менее, висел на нем мешком, хотя сшит был наверняка по точной мерке. Глава "Росэнергии" вероятно был подслеповат, поскольку часто щурился, глядя в даль, и не желая надеть на публике очки.

Вообще внешне Вадим Захаров походил на классического бухгалтера, привыкшего проводить большую часть своего времени среди ведомостей, в пыли архивов. Невысокий, полноватый, хотя явно старавшийся держать себя в форме, с большими залысинами, чуть прикрытыми начесанными волосами, в которых серебрилась седина, этот человек не производил впечатления жесткого и решительного руководителя, доверенного лица самого президента страны. Заметно волновавшийся перед публикой, казавшийся рассеянным, он словно бы против собственной воли, по чьему-то приказу оказался здесь. Но во взгляде Вадима Захарова ощущалась твердость и уверенность, скрытая сила, способная сломить любого. Возможно, решил, разглядывая русского, Миллер, весь внешний вид Захарова, его столь явное смущение, были призван ввести в заблуждение собравшуюся сегодня здесь публику.

Едва только Захаров произнес последние слова, сразу несколько человек в зале вскочили со своих кресел, буквально выкрикивая обращенные к главе "Росэнергии" вопросы и при этом перебивая друг друга, хотя в этот момент Миллер мог поклясться, что каждый хотел сказать одно и то же.

– Пожалуйста, сэр, прошу вас, – Захаров вдруг указал на Хопкинса. – Задавайте ваш вопрос.

– Гарри Хопкинс, "Би-Би-Си", – первым делом представился репортер. Хотя он в совершенстве владел русским языком, говорил Гарри все же по-английски, дабы быть понятым своими коллегами, хотя и те тоже в большинстве своем свободно владели русским языком. – Мистер Захаров, скажите, пожалуйста, что ждет европейских потребителей российского газа и нефти после перехода их основных поставщиков в собственность новой государственной компании? Будут ли соблюдаться ранее заключенные соглашения?

– Разумеется, мы будем по-прежнему выполнять все условия, содержащиеся в заключенных нашими предшественниками контрактах, – быстро, не тратя ни секунды на размышления, ответил Захаров. – Мы не только будем пользоваться всеми правами приобретенных нами компаний, но станем также полностью исполнять их обязанности. Все прежние договоренности остаются в силе. Европа может спасть спокойно и не бояться зимы, – Вадим улыбнулся, услышав раздавшиеся в зале приглушенные смешки. – Однако по истечении оговоренных сроков действия заключенных нами контрактов возможен пересмотр некоторых условий, о чем мы уже поставили в известность некоторых наших иностранных партнеров. Но это произойдет, повторю, не сейчас, а лишь тогда, когда истечет срок действия существующих на этот день соглашений.

– Благодарю вас, мистер Захаров, – Гарри опустился в кресло.

– Прошу, господа, – обратился Захаров к журналистам. – Не стесняйтесь, задавайте ваши вопросы. – Он указал на вскочившую быстрее прочих своих коллег на ноги молодую смазливую блондинку: – Пожалуйста, мисс.

– Анджела Стил, "Си-эн-эн", – девушка тоже представилась, следуя установленным правилам поведения. – Скажите, не является ли приобретение крупнейших российских корпораций, занимающихся добычей экспортом энергоносителей стремлением Москвы приобрести рычаги влияния на страны Европы при решении политических вопросов? Многие аналитики на Западе уже давно говорят о возможности "нефтяного шантажа" со стороны стран-экспортеров, к которым принадлежит и Россия.

– Такое мнение ваших аналитиков лишний раз доказывает, что Запад все еще не живет в состоянии холодной войны, и не делает чести этим экспертам, госпожа Стил, – с усмешкой ответил Захаров. – Вы по-прежнему видите в нас врага, тогда как мы рассматриваем страны Запада в качестве равноправных партнеров уже долгие годы. России не нужны никакие рычаги воздействия на своих соседей. Мы играем по правилам рынка, вами же, кстати, и установленным, и нам этого достаточно, чтобы не позволить ущемлять наши интересы. Но так сложилось, что почти все наши зарубежные партнеры считают практически делом чести взять с нас больше, чем положено, и дать при этом меньше, чем обещали. И если в таком случае мы пытаемся защитить свои интересы, нас же еще обвиняют непонятно в чем, хотя сами готовы ради получения экономических благ на любые шаги, вплоть до открытого применения военной силы.

– И все же, господин Захаров, в чем причина приобретения столь крупных компаний, как "Севернефть", созданной считанные месяцы назад государственной корпорацией, – задал следующий вопрос французский журналист. – Вероятно, вам пришлось затратить огромные средства из государственного бюджета для совершения этой сделки?

– Разумеется, акции таких гигантов, как "Севернефть", о которой вы упомянули, стоят очень дорого, – согласился Захаров. – Но наши эксперты посчитали такую операцию исключительно выгодным вложением средств, полученных, между прочим, именно от экспорта нефти. Мы рассчитываем на получение в ближайшие годы огромной прибыли, за счет которой удастся финансировать важнейшие проекты внутри страны, и поэтому сейчас готовы совершить затраты в расчете на их быструю окупаемость. Выгодность осуществленных сделок такова, что мы не намерены останавливаться на достигнутом, а потому сейчас ведем переговоры о приобретении контрольного пакета акций "Нефтьпрома". И я смею надеяться. Дамы и господа, что в ближайшие дни контракт будет подписан.

Новость была встречена возбужденным гулом, который не стихал несколько минут, пока журналисты приходили в себя. "Нефтьпром" был самой мощной и одной из старейших энергетических компаний, и половина импорта газа, которым питалась промышленность западной Европы, приходилась как раз на эту корпорацию.

– Выходит, мистер Захаров, ваша "Росэнергия" фактически станет монополистом в сфере добычи углеводородов, – произнес один из корреспондентов, не то испанец, не то португалец. – Кажется, вы просто уничтожаете независимых игроков, действующих на этом рынке?