Увидеть все

Я лишь пожала плечами.

– Прикажете грустить, капитан? Вам проще общаться с теми, кто пребывает в настроении, аналогичном вашему?

– Будешь дерзить – накажу.

Йора, без сомнений, являлся человеком, который мог придумать по-настоящему тяжелое и изощренное наказание, но от его угроз мне стало только веселее. Он пришел бы в несказанное изумление, если бы в этот момент обернулся, ведь я широко улыбалась за его спиной. В детстве из нас двоих наказания всегда доставались только Мак: родители считали, что я и так достаточно настрадалась, потеряв кровную семью и проведя полгода на улице без единой монеты в кармане, – и моя сводная сестра, поглощенная обидой, даже не догадывалась, что я завидую ей ничуть не меньше. Мне казалось, раз мама и папа наказывают ее, они пытаются ее чему-то научить.

Йора во второй раз за день едва не пришиб меня тяжелой дверью – на сей раз дверью мрачной двухэтажной казармы, раскинувшейся вдоль стены базы. Внутри оказалось душно; я торопливо расстегнула пуговицы на старой отцовской куртке, без которой в Городе неизменно мерзла, и поймала на себе взгляды нескольких разведчиков, чьи спальные места находились у самого входа. Все они были в зеленой униформе, похожие друг на друга как капли воды, и кого-то из них я совершенно точно видела под землей: их, недавних новобранцев, выдавала бледная кожа и нездоровые синеватые круги под глазами. Пока я решала, стоит ли поздороваться, Йора успел преодолеть половину коридора, разделяющего длинные ряды кроватей, и скрыться на скрипучей деревянной лестнице.

– Если не будешь за мной поспевать, лишишься мозгов на первой же вылазке, – прежним едким тоном произнес он, когда я, чуть запыхавшаяся, догнала его в прихожей второго этажа. – Сюда. Эй, ну-ка живенько стянулись ко мне.

Обращался он к пятерке разведчиков, располагавшихся у окна. Места им достались наилучшие во всем здании: отделенные с одной стороны стеной и со второй – проходом к лестнице, они будто бы владели собственным небольшим офисом, что позволяло им лишний раз не пересекаться с другими обитателями казармы. Состояла группа Йоры из четырех мужчин и одной женщины, в которой, на деле, от этой самой женщины оставалось очень мало: высокая, мускулистая, с короткой стрижкой и жилистыми мозолистыми руками, она больше походила на статного юношу. Именно она первой подскочила с кровати, увидав своего капитана, и отвесила мне приветственный кивок.

– Нертера, – назвалась она хрипловатым, будто простуженным голосом.

– Это видящая? – полюбопытствовал мужчина с выразительным крупным ртом и веселыми морщинками в уголках глаз. Волосы его отливали медью, руки испещряли царапины и трещины; навскидку ему было около тридцати лет. – Чур меня не трогать! Увидишь еще, что твоему неиспорченному глазу видеть не положено.

– В чем дело, Ваху, переживаешь, что ей станет известно, как с тебя недавно мозгоед штаны стянул? – заливисто расхохотался из-за его плеча вихрастый паренек.

Он был самым юным членом отряда и выглядел даже младше меня. Плечи у него, не в пример Нертере, были костлявыми и узкими, сильно выдавались растрепанные брови, но черные глаза под ними смотрели сосредоточенно и проницательно.

– Да похудел я просто! – обиженно пробурчал Ваху. – Прицепился, гаденыш… сослать бы тебя обратно в гвардию.

– Заткнулись оба и представились по форме, – беззлобно осадил их Йора.

– Рядовой Ваху.

– Рядовой Ракша.

– Ванда, – торопливо отозвалась я, затем подумала и поправилась: – Рядовой Ванда.

– Рядовой, как же! Новобранец ты еще, желторотый и бестолковый, – снисходительно улыбнулся Ваху. – Но я готов тебя поднатаскать, раз уж такое дело.

– Закатай губу, – хмуро бросил ему третий мужчина, чьего имени я еще не знала. – Капитан сам решит, кто будет ею заниматься.

Он держался заметно обособленно и, при своем относительно небольшом росте, смотрел на остальную четверку свысока. Ему тоже было около тридцати, плюс-минус пару лет. С самого начала, как мы вошли, он по чуть-чуть перетягивался на сторону Йоры и стоял теперь, важно выпятив вперед грудь, рядом, будто явился вместе с ним.

– Это Бадис, – указал на него ничуть не расстроившийся Ваху. – Извини-извини, не просто Бадис – сержант Бадис. Никак не могу привыкнуть… а вон тот вульгарный тип – Гриф.

«Вульгарной» в Грифе была разве что стрижка: волосы с одной половины его головы были сбриты под корень, а с другой свешивались тонкими золотистыми прядями до самого уха. Сонно хлопая глазами, он с неохотой поднялся с кровати и помахал мне рукой. Я рассеянно кивнула ему, стараясь запомнить каждое новое лицо и новое имя, после чего почувствовала несильный толчок в спину: Йора выпихнул меня в центр полукруга, в который выстроились разведчики.

– Нам нужно за три месяца слепить из нее подобие человека. Каждый из вас будет взаимодействовать с ней в равной мере: Бадис, ты назначаешься ответственным за ее тактическую подготовку, Ваху – за физическую, Нертера – за стрелковую, Гриф – за обращение с холодным оружием, а Ракша…

– А Ракша еще сам слишком мало знает, чтобы кого-либо учить, – мгновенно вклинился Ваху.

– Чего сказал?! – возмутился тот. – Да я с семнадцати лет начал за пределы базы выходить!

– Вы двое собираетесь мешать мне весь вечер? – вкрадчиво поинтересовался Йора. – Ракша у нас на время станет образцом для подражания. На каждом уроке он будет воплощать ваши слова в действия, демонстрировать всю теорию на практике, заодно улучшая собственные показатели. Ровно через три месяца я проведу контрольные тренировки, и если в какой-либо области Ванде удастся обставить Ракшу, ответственный за эту область получит награду, какую только пожелает.

– Звучит заманчиво, – обрадовался Ваху. – Отпустишь меня в отпуск на недельку-другую, если Ракша сдуется на турнике? Он никогда подтягиваться не умел.

– Не говори глупостей, – осадила его Нертера. – За три месяца вытащить Ванду на уровень Ракши невозможно.

– Обсудите все позже. Задача вам ясна? Тогда с завтрашнего дня и приступайте. Ах, да. – Йора взглянул на меня с каплей сожаления. Явно наигранного сожаления. – Койки для тебя пока нет, так что придется спать на полу. Увидимся утром.

Едва он скрылся на лестнице, Гриф вновь уткнулся лицом в подушку, Бадис, чем-то весьма разочарованный, отправился бороздить просторы второго этажа, а остальные трое уставились на меня любопытными глазами. Преодолевая смущение, я неуверенно им улыбнулась и указала на свободное пространство между двумя низкими кроватями.

– Надеюсь, я не помешаю, если устроюсь на ночлег вот здесь?

– Ладно уж, на полу сегодня посплю я, – проворчал Ракша, почесывая лохматый затылок. – Понять не могу, почему капитан так сказал? У нас же…

– Дурак ты, – оборвал его Ваху, после чего добродушно погрозил пальцем. – Если сейчас ей уступишь, Йора потом тебя на неделю без койки оставит. Ты не думай, Ванда, он у нас не злой, просто методы воспитания у него такие… своеобразные. Да ты садись, устраивайся. Рассказывать нам про себя будешь.

Рассказывать было особо нечего, ведь моя биография, за исключением дара видеть прошлое людей, содержала в себе мало любопытных фактов. Уложив их все в какие-то пять минут, я принялась за расспросы сама, и тогда время побежало гораздо быстрее. Разведчики по одному делились со мной историями из своих жизней, которые так или иначе походили друг на друга: детство в подземелье, желание выбраться под солнце или же просто невинное любопытство, а как оно там наверху, обучение в военной академии и, наконец, долгожданное зачисление в передовой отряд. У Нертеры разведчиком был отец, у Грифа – старший брат, Ваху поступил в академию вслед за близкими друзьями, а у Ракши и вовсе оба родителя трудились в Штабе; каждый имел перед глазами пример, которому хотел соответствовать, и было отнюдь не удивительно, что все они в результате оказались именно здесь.