Узел

— Да, когда умерла моя Бёрди, мне надарили сразу кучу всяких домашних пирогов, и со всех сторон самые разные женщины вдруг стали оказывать знаки внимания, «обхаживать», как вы говорите, — заметил Ричи. — Единственной проблемой во всем этом оказалось то, что у меня в то время не было абсолютно никакого аппетита. Риган, мне уже пора ехать в мое агентство. Ты не передумала ехать со мной?

— Нет, не передумала, Ричи, но у меня есть еще один вопрос к Люсил. А были ли в газетах какие-то статьи по поводу смерти вашей сестры?

— Да, конечно. Я все вырезала. Они лежат у меня в ящике стола, включая и ту, что была посвящена…

— Можно мне их взять почитать?

— Конечно. Я была бы только счастлива, если бы выяснилось, кто же мог сделать такое с Долли. — Люсил подошла к старомодному комоду, достала из одного из ящиков конверт с газетными вырезками и передала его Риган. — Как говорится в Писании: «Пусть станет известна истина, и она освободит нас».

— Я вам обязательно верну все это в самое ближайшее время.

— Не беспокойтесь. Я тут останусь на все выходные, если все будет хорошо.

* * *

Компания «Калла-Лили» сняла номер-«люкс» в гостинице «Уотергрин», расположив там свою штаб-квартиру на все время форума представителей колготочного бизнеса. Учитывая, что компания все равно располагалась в Майами, руководство фирмы в лице Рут Креддок посчитало лишним оплачивать ночевку в гостинице своим сотрудникам. Такое решение было принято, несмотря на то что эти самые сотрудники должны были выполнять свои служебные обязанности в ходе всех мероприятий, к которым относились как ранние встречи за завтраком, так и поздние вечерние посиделки, посвященные проблематике улучшения продаж колготок в страны «третьего мира».

Как бы то ни было, в это утро пятницы дела шли не слишком гладко. Рут, известная еще как «беспощадная» среди своих мучеников-подчиненных, переворачивала все вверх дном в поисках не оказавшихся в городе членов совета директоров компании. Их присутствие было абсолютно необходимо для важного субботнего голосования. В полном густого сигаретного дыма кабинете Рут, практически не переставая, кричала в трубку телефона.

— Что значит — он сейчас путешествует? Я и слышать не хочу про то, что он где-то сейчас пробирается по первозданному лесу и горным тропам верхом на муле. Срочно разыщите мне его самого и его дурацкий рюкзак и посадите в самолет. Если он так хочет, пусть и своего мула привозит с собой сюда! — Рут выпрямилась в кресле и глубоко затянулась сигаретой. — Мне плевать, что такое путешествие было мечтой всей его жизни. Если он хотел обнаружить где-то самого себя, то делать это в любом случае надо было не сейчас, в свое восьмидесятитрехлетие, а немного пораньше! — С этими словами Рут бросила трубку на рычаг.

— Рут, — осторожно напомнила ей ассистентка Этель, — у вас выступление через десять минут.

— Это какое выступление? — нетерпеливо переспросила Рут.

— «Чулки как выражение моды. Факт или фантазия».

— А где мои тезисы к этому выступлению?

— Вот они.

— Ирвинг уже проявлялся?

— Нет, не проявлялся.

— Этель, вы знали моего деда?

— Конечно. Я была его секретаршей в течение многих лет.

— Неужели вы думаете, что я не знаю этого и поэтому спрашиваю? — взорвалась Рут. — Вопрос в другом, Этель. В том, что теперь людям стало на все наплевать, их ничто не интересует. Им наплевать на то, что вот эту компанию мой дед начал с того, что стал сшивать на нашем кухонном столе пары носков. А им на все это наплевать! Они удосуживаются только стричь купоны, получать свои дивиденды, и все! А на то, как работает компания «Калла-Лили», им совершенно начхать. Но они еще пожалеют об этом! Пожалеют, когда мы прогорим, а «нервущиеся колготки Бёрди» появятся на рынке. Вот тогда они действительно пожалеют!

Этель скорбно покачала головой. При этом она еще пару раз цокнула языком, наблюдая, как Рут затушила сигарету в пепельнице и принялась накладывать на губы свежий слой помады.

— Ваш дедушка очень гордился вами, Рут. Гордился тем, как умело вы приняли от него этот бизнес. Он был очень хорошим человеком, но порой становился весьма настойчив, слишком настойчив.

— Этель, — прервала ее Рут, громко захлопнув свою пудреницу, — я вернусь через час и надеюсь, что тут меня будут ждать какие-нибудь добрые известия.

«Я тоже на это надеюсь, — подумала Этель. — Если нет, то эти добрые вести мне во что бы то ни стало потребуется изобретать самой».

* * *

Ник Фаргус пребывал в ужасном расположении духа. Прошлым вечером, едва он успел усесться за один из столиков в каком-то кафе на Оушн-драйв, как проходивший мимо официант поскользнулся и опрокинул на его новую рубашку целую плошку «капеллини помодоро». Короче говоря, вся новая рубашка Ника оказалась облитой красным соусом для спагетти, оставлявшим трудносмываемые пятна, но хуже всего было то, что одна из девушек, сидевших в это время в кафе через несколько столиков от него, уже поглядывала на Ника с некоторым интересом. При этом внешне девушка была не хуже какой-нибудь манекенщицы. Пока Ник бегал домой переодеваться, девушка, естественно, уже ушла из кафе. Только потом Ник понял, что должен был поступить совершенно иначе. Он должен был просто зайти в соседний магазин и купить там себе новую рубашку, что было легко сделать, ибо все эти новомодные магазины работали круглые сутки.

Тяжело вздыхая, Ник сидел теперь за своим рабочим столом и страдал. Уик-энд предстоял очень трудный, особенно если учесть, что в гостинице проходили два собрания бизнесменов.

Проблем было хоть отбавляй. Например, мест в гостинице явно не хватало. Решать все эти вопросы чаще всего приходилось Нику самому, так что в ближайшие два дня он будет занят фактически двадцать четыре часа в сутки, то есть выбраться в Саут-Бич ему теперь удастся только лишь на следующей неделе.

Вот и сегодня рано утром он был разбужен паническим звонком дежурного клерка. Дело в том, что в гостиницу привезли множество гробов и теперь таскали их через холл в демонстрационный зал для показа участникам съезда представителей ритуального бизнеса. Естественно, что такие передвижения не могли не расстраивать гостей отеля, к похоронным делам не имеющих никакого отношения. Когда тем, кто перетаскивал гробы, предложили воспользоваться служебным входом, они заартачились, заявили, что за день до этого видели, как через холл гостиницы преспокойно таскали женские манекены, облаченные исключительно в одни колготки. Против этого никто ведь не возражал, а чем гробы хуже голых манекенов?

На столе Ника опять зазвонил интерком.

«Ну, что еще?» — со злостью подумал он и поднял трубку.

— Господин Фаргус?

— Да, Мария. — Ник потер рукой лоб.

— Один из наших клиентов хотел бы с вами встретиться. — Голос Марии звучал взволнованно.

«Еще одна проблема, — решил Ник. — Что-то все эти проблемы начались слишком уж рано».

— Скажи ему, что я сейчас очень занят, но обязательно приму его немного позже.

— Мистер Фаргус, этот клиент, эта женщина передо мной. И у нее очень важное дело.

— Хорошо, я приму ее прямо сейчас. — Ник знал, по опыту: раз Мария говорит, что дело важное, так оно и есть. Ему повезло, что у него была такая секретарша, она беспокоила его действительно только по серьезным причинам. С мелкими неприятностями она всегда справлялась самостоятельно.

Мгновение спустя дверь его кабинета отворилась и появилась Мария. Лицо ее сияло. Следом вошла Нора Риган Рейли, которую Мария радостно представила:

— …Миссис Рейли, а это Ник Фаргус.

Ник пожал руку Норе.

— Рад познакомиться с вами, миссис Рейли. Знаете, ваше имя мне кажется знакомым.

Мария бросила в его сторону осуждающий взгляд.

— Миссис Рейли пишет детективные романы. — Мария повернулась лицом к Норе. — Я просто обожаю ваши книги. У меня все они есть дома.

— Спасибо.

Тут и Ник быстро вступил в разговор.

— Конечно! Именно поэтому ваше имя мне кое-что напомнило. Видите ли, я читаю не так много, у меня нет для этого времени. Но вообще-то книги я люблю и уверен, что ваши романы мне как раз понравились бы. — Ник понял, что сам себя загоняет в угол. — Кроме того, вы мне напомнили, что моя мать — большая ваша поклонница. Она любит читать. Бесспорно, чтение — очень важная вещь в жизни.