Узел

— Так, и какие же у вас плохие новости?

— Странно, большинство людей сначала спрашивают про хорошие новости.

— Поступайте как знаете.

— О’кей. Хорошая новость заключается в том, что мы почти его нашли. Он где-то в Колорадо. Его экспедиция закупила продукты питания в одном из удаленных пунктов, и случилось это всего несколько часов назад. Плохая же новость состоит в том, что мы вынуждены прекратить поиск до восхода солнца.

— Все это так интересно! Просто захватывающе!

— Еще бы! В общем, передайте своей руководительнице, что мы надеемся привезти Ландерса точно к намеченному на завтра мисс Креддок важному совещанию.

— Но ведь совещание начинается завтра в семь часов утра.

— Я и не утверждаю, что он успеет к самому началу. Но мы все равно его привезем.

— Хорошо, я все передам мисс Креддок. Успехов вам! — «Хотя это мне следовало бы пожелать успехов», — подумала Этель.

— Да, успех нам понадобится! Вам тоже желаю хорошо провести вечер. — Линия разъединилась.

— Прием окончен, — сказала Этель, кладя трубку. Через мгновение она опять подняла ее и набрала номер «рум сервис». — Не могли бы вы прийти в мой номер и забрать тележку с посудой как можно быстрее?.. Да, все было в высшей степени прекрасно. Я жду не дождусь, когда можно будет заказать у вас завтрак… Нет-нет, я пошутила. В любом случае, я у вас тут не живу… спасибо.

Этель вдруг вскочила с места. Бог мой, она ведь еще не позвонила этому Фризу! Она поспешила к столу, где был записан нужный телефон, и быстро набрала номер. Трубку сняли практически мгновенно.

— Мистер Фриз, с вами говорит секретарь Рут Креддок. Меня зовут Этель… да, я знаю, что мы вам перезваниваем достаточно поздно, однако мисс Креддок просила меня связаться с вами и сказать, что завтра утром вы можете зайти к нам. Именно тогда станет ясно, будем ли мы покупать эти колготки. Если мы их купим, то передадим вам обещанный чек.

На другом конце телефонного провода Барни глубоко вздохнул.

— Если говорить честно, то я, собственно, совершенно не рассчитывал на то, что она мне в конце концов заплатит.

— О! — воскликнула Этель. — Видите ли, она была очень занята последнее время.

В дверь номера позвонили.

— Прошу вас, мистер Фриз, подождите секундочку.

Этель открыла дверь. На пороге стоял улыбающийся во весь рот клерк гостиницы. Он торопливо вошел в номер и собрал раздвижной столик, на котором привезли обед.

— Вам понравился наш обед, мэм?

— Что ж, по-вашему, я все это выбросила?

— Справедливое замечание! Если вам что-то еще захочется заказать, звоните нам не стесняясь. Мы работаем двадцать четыре часа в сутки.

— Понятно, но мне надо заботиться и о том, чтобы сохранить свою работу.

— Простите, что вы сказали?

— Не обращайте внимания, доброго вам вечера.

— И вам приятного вечера.

Он вышел, и Этель наблюдала, как остатки ее роскошного обеда навсегда исчезли за поворотом коридора.

— Мистер Фриз…

— Да, слушаю.

Зазвонил телефонный аппарат в спальне Рут. «Боже мой, — подумала Этель. — Может быть, это звонит человек из розыскной группы, потому что не может дозвониться по этому номеру».

— Мистер Фриз, не могли бы вы еще немного подождать?

— Почему бы и нет?

— Спасибо. — Этель торопливо проследовала в спальню Рут, где телефонный аппарат уже буквально разрывался от звонков. Этель схватила трубку до того, как звонок был переведен на службу ответа. — Алло, — с трудом выговорила она.

— Рутти-малышка! Рутти-Вутти? Это ты? — пропел в трубке молодой мужской голос. — Что-то твой голосок звучит очень устало…

От неожиданности Этель даже села на кровать.

— Это вовсе не Рутти-Вутти, то есть это не Рут. Это — Этель. Могу я спросить, кто у телефона?

Звонивший бросил трубку так быстро, что она не успела даже моргнуть. «Интересно, — подумала Этель, — что же я теперь должна сказать Рутти-Вутти, когда она спросит, звонил ли ей кто-нибудь?». Впрочем, беспокоиться по этому поводу она не стала и спешно вернулась к другому телефону, где ее продолжал ждать Барни Фриз.

— Мистер Фриз?

— Да, слушаю.

— Прошу извинить меня. Здесь все так быстро развивается. Суматоха какая-то!

Барни немного поколебался, но потом решил идти, как говорится, напролом. Она и так, эта секретарша, несколько раз просила его подождать.

— Этель, — начал он, — как вы считаете, собирается компания «Калла-Лили» приобретать эти колготки? Я имею в виду, что вы там находитесь в гуще событий и должны, безусловно, многое знать.

«Тут он, бесспорно, попал в точку», — подумала Этель, а вслух произнесла:

— Извините, мистер Фриз, но я не могу обсуждать с вами деловые вопросы. Я просто должна была по поручению руководства позвонить вам и сообщить, что все будет известно завтра.

— Следовательно, завтра мне надо будет к вам прийти?

В третий раз за последние десять минут Этель не смогла должным образом попрощаться с одним из джентльменов, которые разговаривали с ней сегодня.

* * *

Ирвинг Френклин сидел на краю стола в гостиной своей квартиры и пил послеобеденный чай, одновременно слушая непрекращающийся щебет тещи.

— Ферн, — говорила пожилая женщина, демонстрируя дочери свеженаманикюренные ногти, — тебе нравится этот цвет? Я лично еще не решила… Может быть, в нем чересчур много коричневого оттенка? Когда я в прошлом году выясняла, какие цвета мне благоприятствуют, то получила настоятельный совет держаться подальше именно от коричневого.

— Ногти тебе покрасили изумительно, мама, — устало сказала дочь.

— Да? А я все равно не уверена. Темми здесь нет, а то я бы спросила у нее. А ты что думаешь, Ирвинг?

Ирвинг опустил на стол свою чашку. В глубине души ему хотелось сказать, что он плевать хотел на цвет ее ногтей, но, поймав умоляющий взгляд жены, ответил:

— Мне кажется, что этот цвет весьма выгодно оттеняет вас, ма.

Он терпеть не мог называть ее «ма». Это казалось ему предательством по отношению к его собственной покойной милой мамочке. Началось все это уже достаточно давно, когда его шурин вдруг решил именовать тещу «ма». Ну, тому-то на это решиться было довольно просто, потому что жить с тещей под одной крышей он был вовсе не обязан. Ирвингу, впрочем, в большинстве случаев все же удавалось избегать неприятной обязанности называть мать Ферн «ма». А все потому, что он старался вовсе никак не обращаться к ней. Сейчас же он сделал это только для того, чтобы доставить удовольствие жене, которая не замедлила благодарно ему улыбнуться.