Ужас Рокдейла

– Благодарю вас за помощь, миссис Керри. А не подскажете, не общалась ли Алиса с кем-нибудь в последнее время? Может быть, у нее был молодой человек или к ней заходили друзья?

– Нет, как с ней начали происходить эти приступы, она перестала со всеми общаться, стала замкнутой, ни с кем особо не разговаривала. Ну разве что, как я уже говорила, с этим отцом Тадеушем, к нему она ездила в последнее время часто.

– Понятно. Еще раз большое спасибо за помощь, миссис Керри. Вы очень помогли, можете быть свободны.

Миссис Керри с важным видом вышла из комнаты. Ее переполняло чувство гордости оттого, что ее труды по слежке за соседями не пропали даром и она с блеском помогла полиции распутать это чрезвычайно трудное дело.

«Надо бы теперь поговорить со священником – посмотрим, что он расскажет», – подумал Дик Лэнс и, покинув дом, направился к машине. Больше всего на свете он боялся повторения тех ужасных событий и теперь намерен был все как следует проверить, прежде чем делать из произошедшего какие-либо выводы.

Церковь Святого Матфея

Внизу детектив Лэнс наткнулся на Ричарда, изо всех сил пытавшегося сдержать толпу и не дать никому из посторонних прошмыгнуть внутрь здания.

– Дик, ты уже закончил? Есть какие-то соображения по поводу случившегося?

– Да, тут я закончил. Насчет Алисы еще пока ничего не ясно, но я сейчас хочу съездить и переговорить кое с кем, чьи сведения были бы полезны в расследовании. Как только здесь появится капитан Джексон, передай ему, чтобы немедленно вызвал на работу всех, кто остался в городе: нам нужны люди для патрулирования улиц.

– Ты хочешь сказать, что это было убийство? У нас появился подражатель Уотса?

– Скорее всего, нет, но пока исключать такой вероятности нельзя. К тому же горький опыт недавних событий учит нас быть более осторожными: не хотелось бы, чтобы в городе объявился новый маньяк. А еще передай капитану, чтобы отправил кого-нибудь на кладбище, пусть следят за могилой Уотса: если мы имеем дело с его почитателем, то, вполне вероятно, он может там появиться. И да, напомни Раковски, что его отчет должен быть сегодня вечером у меня на столе. Криминалистов это тоже, кстати, касается, пусть не затягивают.

– Окей, Дик, обязательно все передам, если, конечно, меня тут не затопчут эти ненормальные.

Лэнс попрощался с Ричардом и стал протискиваться к машине сквозь стремительно растущую толпу, попутно отмахиваясь от сыпавшихся отовсюду вопросов о случившемся. Достигнув наконец цели, он выехал в направлении церкви Святого Матфея.

В Рокдейле была только одна католическая церковь, и находилась она за городом, примерно в часе езды от места происшествия.

По дороге Дик пытался вспомнить, как выглядит это место. В последний раз он посещал церковь, будучи еще мальчишкой: мать водила его туда по воскресеньям.

Насколько он помнил, церковь представляла собой небольшое старинное неоготическое здание с покосившимся шпилем; рядом был небольшой заросший садик, в котором он после мессы с местными детьми играл в прятки. Церковью тогда управлял отец Кларк. Старик был невероятно добрым и всегда угощал их чудесными леденцами на палочке, если во время мессы они вели себя тихо и не болтали ногами, сидя на скамейках. Хотя, пожалуй, этого и не требовалось: священник обладал пусть и негромким, но в то же время таким глубоко проникновенным голосом, что помешать его речи не осмелился бы даже самый несносный мальчишка-хулиган в Рокдейле.

– Да, это было прекрасное время, – окунувшись в приятные воспоминания, вслух вымолвил Дик.

Но этому чудесному погружению в детство быстро пришел конец. На смену ему явились совсем другие воспоминания, куда менее желанные, и Лэнсом быстро овладели тягостные думы.

А ведь все могло быть иначе, если бы мать не сбил тогда этот пьяный отморозок! Наверное, именно после этого он и решил для себя, что станет полицейским: видимо, думал, что сможет помешать ненормальным ублюдкам забирать людские жизни и рушить чужие семьи. Но его ждало глубокое разочарование: Билл Уотс успел убить тридцать шесть человек, а скольким еще людям он принес этим горя и страданий, наверное, и сосчитать нельзя. Да уж, не больно-то ты, Дик, преуспел в своей миссии!.. Теперь еще этот случай с Алисой Уолш, и пусть пока ничто не указывает на убийство, но он не должен допустить появления нового маньяка в городе, новых жертв и новых разрушенных семей. Нет, лучше бы все-таки мать тогда не стала потакать его капризам и не побежала в магазин за мороженым! Тогда бы она не погибла под колесами автомобиля, а он наверняка, как и все, пошел бы учиться в колледж, а потом уехал жить в какой-нибудь мегаполис и обо всем тут случившемся узнал бы только из газет или телевизора, никогда не увидел бы всех этих изуродованных жертв, но самое главное, этого ужасного, искореженного неистовой злобой лица и выпученных диких глаз, в которых, казалось, плясало пламя самого ада.

Так, переходя от одного воспоминания к другому и размышляя о превратностях судьбы, детектив Лэнс не заметил, как подъехал к церкви Святого Матфея.

Невероятно, но здесь ничего не поменялось с тех самых пор, как он был здесь в последний раз, еще в детстве. Все то же старое здание с покосившимся шпилем и все тот же заросший садик. На месте и эти сказочные витражные окна. Ах как страстно он любил рассматривать красочные изображения Христа, Девы Марии и двенадцати апостолов! Ему не терпелось попасть внутрь, чтобы вновь увидеть их во всем сиянии…

Взгляд его перенесся на крышу, и он увидел зиявшую в ней небольшую прореху. Неужели это та самая? Да нет, не может быть, чтобы ее до сих пор не заделали. И все-таки это и впрямь та самая: слишком уж хорошо Дик помнил, как однажды Джонни Диксон в нее провалился, взобравшись на самый верх, чтобы удивить малышку Молли Ходж. Хорошо еще, что парень остался жив, зацепившись штаниной за доску и повиснув вверх ногами. Ох и влетело же ему тогда потом от мамаши! Однако задумку свою он все же осуществил: удивил не только ту девчонку, но и полгорода – особенно тем, что его штаны оказались такими крепкими и продержались ровно до тех самых пор, пока его спустя почти час оттуда не сняли.

Детские воспоминания, казалось, снова ожили, и он опять очутился в прошлом. Ему так и чудилось, что сейчас к нему подбежит кто-нибудь из его приятелей и позовет сыграть хотя бы разок в догонялки или прятки, пока еще не началась служба. А потом из церкви выйдет мама и скажет, что хватит носиться здесь сломя голову, пришло время поблагодарить Бога за то, что он, Дик, не свернул еще себе шею и даже ни разу ничего себе не сломал. И он наперегонки с друзьями побежит внутрь – главным образом затем, чтобы скорее получить от отца Кларка эти чудесные леденцы.

Детектива Лэнса потянуло сейчас же броситься к доброму священнику за сладостями, но тут он вспомнил, что настоятелем был уже не отец Кларк – тот давно уже умер, – а некий отец Тадеуш.

«Интересно, что это за человек?» – подумал Дик Лэнс, после чего вышел из машины и не спеша направился в церковь.

Воспоминания окончательно покинули его, и он вернулся в суровую действительность, где нужно было расследовать смерть Алисы Уолш.

Как только детектив переступил порог церкви, навстречу ему из глубины зала бросился невысокий, слегка полноватый человек лет пятидесяти с залысиной на макушке, который, с трудом выговаривая на ходу слова, кричал: