Ужин

– Это было резко, – поперхнулась Инна. – Хорошо, что не упомянула африканцев.

– Не масс, ладно, – Геля подняла глаза, подбирая правильные слова.

– Лучше не продолжай, – покачал головой Вова, он слегка картавил. – Мы тебя поняли.

– Да, в общем, сложно подтянуть…

– Белых? – уколол её Сепия.

– Блин, Сёма, хватит! Вы меня поняли! Это минное поле! Реклама должна быть нацелена на виноватых богатых. Поэтому сделать креативы с вами, с вашим понятным искусством и адекватным прошлым почти нереально.

– Говно, – опустились густые брови. – А мы стараемся, распинаемся.

– Фима не распинается, – парировал ему Вова. – Она просто фигачит.

– Даже не знаю, комплимент ли это, – кисло улыбнулась я.

– В любом случае твои последние работы – просто шедевры! – погладила меня по плечу Ксеня.

– Твои слова – бальзам на сердце!

– Живописная психология – это правда новый тренд, – подтвердила Геля. – Но самое крутое – текущая работа! Как ты решилась? Отрезать память? Мне кажется, у меня до сих пор всего пара знакомых, кто это делал.

– Это как с беременностью, – повёл бокалом Вова. – Не распробуешь, пока не попробуешь.

– Очень неуместно, – подобрала губы Инна.

– Это реальность! Реальность человеческой плоти.

– Не тебе рассуждать.

– Друзья, мы говорим о проекте Фимы, давайте не будем опускаться до этого уровня? – тактично осадил их Ник.

Я посмотрела на него через стол, отправив со взглядом всю благодарность. Для него такие встречи никогда не были приятным развлечением. Он оказывался в незнакомой среде, где ни один разговор не касался его области.

– Вот именно! – поддержала его Геля. – Давай, расскажи о своём опыте забытья!

– Слушай, – замялась я. – Я ведь даже не помнила об этом, пока не узнала о приглашении на Биеннале. Вообще не уверена, должна ли я знать об этом.

– Полно, – сказал Ник. – Ты бы продумала такой нюанс.

– Да, наверное. В любом случае, я не помню, что это за пис оф арт.

– А стикер ты нашла? – с азартом спросила Ксения.

– Да, это первое, что меня озадачило.

– Так сковырни его на фиг! – округлил глаза Сепия.

– Это нечестно.

– Пф, подруга, ну ты даёшь! Думаешь, хоть кто-то из этих реально соблюдал режим забвения? К чёрту! Уверен, большинство даже не вырезали память.

– Сём, эту историю придумала я. Я себя знаю. Я не буду нарушать собственные правила.

– Вот это я понимаю, стоицизм!

– Неужели тебе неинтересно? – Инна улыбнулась уголками губ. – Ты собрала нас всех здесь, в твоём родном городе. Все мы чудом приехали, сидим, пьём Совиньон Блан в свежеокрашенных интерьерах модного нового центра притяжения искусства. И ты просто будешь поддерживать интригу?

– Может, в этом и заключается акт искусства? Запечатлеть момент, когда она расколется? – предположил Костя.

– Слишком плоско, – ответила Инна. – Ты что, не знаешь Фи? Он не сковырнёт свой стикер до последнего. Почему? Она уже ответила – потому что эти правила придумала она.

– Некультурно говорить о присутствующих в третьем лице, – негромко прокомментировал Ник.

– Серафима! Ты взяла себе в мужья ещё большего душнилу, чем сама, нужно за это выпить! – поднимаясь со своего места, торжественно провозгласил Семён.

– Вот это точно был комплимент, – кивнула я мужу, чтобы успокоить его обидчивый нрав.

Все потянулись бокалами, чтобы чокнуться в честь нашего брака. Ник встал, поправил полы смокинга и, скрывая недовольство, улыбнулся моим друзьям из прошлого. Единственными его соратниками здесь была чета Ильиных, Ксения и Владимир, с которыми мы познакомились на Шри Ланке, когда муж впервые повёз меня учиться сёрфингу. С тех пор мы постоянно встречались в разных морских городах, а последние два года и вовсе стали жить по соседству.

К слову, придерживались светского туалета и дресс-кода, указанного в приглашении, только мы с Ником, Инна и Геля. Остальные пришли в привычном смарт-кэжуале, не стесняясь джинсов, толстовок и свитеров. Хоть я и не помнила своей задумки, меня это слегка укололо. С другой стороны, я не могла не предполагать, что едва ли все захотят и смогут одеться по случаю. Так, Ильины бывали на родине не чаще, чем мы, и едва ли у них были светские туалеты, так что это было оправдано. Костя был завидным путешественником, и хотя часто бывал в местных краях, смокингом так и не обзавёлся, так что Хемингуэевский свитер был вполне уместен. Ну а Сепия, он никогда не отличался покорностью к условностям, поэтому его чёрную толстовку и джинсы можно было рассматривать, как своеобразное соблюдение традиции блэк тай.

Конец ознакомительного фрагмента.