Узы крови

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Мне кажется, вы несправедливы.

Она подумала об Эмиле Джипли, о его навсегда потерянной бесценной формуле, о подслушивающем устройстве у себя в кабинете, которое она случайно обнаружила и раздавила, как клопа, каблуком.

– Убирайтесь отсюда, – сказала Элизабет.

Чтобы вытеснить из головы образ обугленных останков Эмиля Джипли и сгоревших вместе с лабораторией его подопытных зверьков, она старалась до максимума заполнить деятельностью каждую минуту того злополучного утра. Одновременно гнала от себя мысль о колоссальных убытках, понесенных концерном из-за утери формулы. Не было никаких гарантий, что формула не всплывет и не будет запатентована какой-нибудь из конкурирующих фирм, и Элизабет ничего не сможет с этим поделать. Джунгли есть джунгли. Стоит твоему конкуренту почувствовать, что ты слабее, как он уже рвется тебя добивать. Но здесь замешан не конкурент, а друг. Смертельный друг.

Элизабет настояла, чтобы охрану передоверили профессиональной полиции. В окружении незнакомых лиц она будет себя чувствовать в большей безопасности.

Затем позвонила в «Опиталь Интернасиональ» в Брюсселе, чтобы выяснить, как себя чувствует мадам ван ден Лог, жена бельгийского министра. Ей сообщили, что она все еще находится в коматозном состоянии. И никто не может поручиться за ее жизнь.

Тяжкие мысли Элизабет об Эмиле Джипли, монголоидном ребенке и жене министра неожиданно прервал Рис, заглянувший в ее кабинет. Взглянув на ее лицо, он мягко сказал:

– Плохи дела?

Она только горестно кивнула.

Рис подошел к ней совсем близко и заглянул ей в глаза. Она выглядела утомленной и потерянной. Он подумал, что долго такого напряжения она не выдержит. Мягко взял ее за руку и спросил:

– Чем могу помочь?

Всем, подумала Элизабет. Как никогда, она нуждалась теперь в нем. Ей нужны были его сила воли, его помощь, его любовь. Глаза их встретились, и она уже готова была утонуть в его объятиях, поведать ему обо всем, что случилось с ней ранее, что происходило теперь.

– Как там дела у мадам ван ден Лог? – спросил Рис.

И мгновение испарилось.

– Без изменений, – сказала Элизабет.

– Тебе еще не звонили по поводу статьи в «Уолл-стрит джорнел»?

– Какой статьи?

– Так ты ни о чем не знаешь?

– Нет.

Рис распорядился, чтобы газету доставили в кабинет Элизабет. В статье подробно перечислялись все трагические события, произошедшие недавно в «Роффе и сыновьях», но лейтмотивом ее звучал вывод, что концерну, чтобы справиться со всеми своими проблемами, необходим опытный и знающий руководитель. Элизабет опустила газету.

– Как сильно это может нам навредить?

Рис пожал плечами.

– Вред уже причинен. Они просто констатируют содеянное. Мы начинаем терять массу клиентов. Мы…

Заурчал зуммер селектора, Элизабет щелкнула тумблером.

– Да?

– На второй линии герр Юлиус Бадратт, мисс Рофф. Он говорит, что это срочно.

Элизабет посмотрела на Риса. Она до последнего момента оттягивала встречу с банкиром.

– Давайте его. – Она сняла трубку. – Доброе утро, герр Бадратт.

– Доброе утро. – Голос в телефонной трубке был сух и резок. – У вас найдется немного времени для меня во второй половине дня?

– Ну, как вам…

– Прекрасно. В четыре вам удобно?

Элизабет помедлила.

– Да. Ровно в четыре.

В телефонной трубке послышался какой-то странный шелест, но потом Элизабет сообразила, что это герр Бадратт прокашливает горло.

– Я очень сожалею о господине Джипли, – наконец сказал он.

«Но имя Джипли не упоминалось в газетных отчетах о взрыве».

Она медленно положила трубку на рычаг и только тогда заметила, что Рис внимательно наблюдает за ней.

– Что, почувствовали запах крови? – спросил он.

Всю вторую половину дня не смолкали телефоны.

Позвонил Алек.

– Элизабет, читала статью в утренней газете?

– Да, – сказала Элизабет. – Но, на мой взгляд, «Уолл-стрит джорнел» несколько преувеличил события.

Алек немного помолчал, потом сказал:

– Я имею в виду не «Уолл-стрит джорнел». «Файнэншл таймз» опубликовала передовицу, целиком посвященную «Роффу и сыновьям». Ругает нас почем зря. Мне звонят непрерывно. Отказы следуют один за другим. Что будем делать?

– Алек, я тебе перезвоню, – пообещала Элизабет.

Позвонил Иво.

– Carissima, готовься к худшему.

«Я уже давно готова», – невесело хмыкнула про себя Элизабет.

– Давай выкладывай.

– Арестован за взятки итальянский министр, – сказал Иво.

Элизабет уже знала, что последует дальше.

– Продолжай.

В голосе Иво прозвучала извиняющаяся нотка.

– Мы не виноваты, – сказал он. – Его сгубили собственные жадность и беспечность. Его взяли прямо в аэропорту. При нем оказалась большая сумма денег, наших денег, и это доказано.

Хотя Элизабет и была готова услышать нечто подобное, все же недоверчиво спросила:

– А за что же мы ему давали взятки?

– Как за что? За то, чтобы иметь возможность беспрепятственно заниматься бизнесом в Италии, – как само собой разумеющееся констатировал Иво. – Так здесь все поступают. Наше преступление не в том, что мы давали взятки министру, а в том, что нас поймали на этом.

Она тяжело откинулась в кресле. Голова ее шла кругом, в висках стучало.

– Что же теперь будет?

– Надо немедленно связаться с адвокатом концерна, – сказал Иво. – Не волнуйся. В Италии только бедняки попадают в тюрьму.

Из Парижа позвонил Шарль. Голос его дрожал от волнения. Французская печать вовсю голосила по «Роффу и сыновьям». Шарль потребовал от Элизабет немедленно, пока концерн еще на плаву, разрешить свободную продажу акций.

– Мы теряем доверие клиентов, – говорил Шарль. – Без них фирма ничто.

«Весь этот шквал телефонных звонков: банкиры, кузены, пресса!» – досадовала Элизабет. Что-то уж больно много разных событий происходит в одно и то же время. Кто-то ловко греет руки на всей этой шумихе. Но кто? Она обязана «вычислить подлеца».

Ее имя все еще находилось в записной книжке Элизабет. Мария Мартинелли. Память воскресила полустертый образ длинноногой итальяночки, ее бывшей одноклассницы в швейцарском пансионе. Время от времени они посылали друг другу весточки о себе. Мария стала манекенщицей и как-то написала Элизабет, что помолвлена с итальянским газетным магнатом, живущим в Милане. Через пятнадцать минут Элизабет уже разговаривала с Марией по телефону. Когда было покончено со светскими условностями, Элизабет спросила: