В его власти

Пять тысяч ее соотечественников! Почти пять тысяч нашли убежище под защитой Корпуса Кри… и всех их больше нет? Это было немыслимо!

А что, если в самом деле не еще нет, а скоро не будет? Что если все это еще не произошло, а прямо сейчас происходит на пылающей Нарвиби?

Азанет ходила из угла в угол комнаты, до боли прикусывая травмированную губу и заламывая руки, силясь привести в покое мысли. Но этого было слишком мало — щемящая боль теснила сердце в груди и туго скручивала узел где-то пониже желудка. Ее тошнило, ей хотелось плакать, потом бить кого-нибудь со всей силы, пока жизнь не покинет его тело. Хорошо бы этим кто-то оказался Коук, который час или более назад, удовлетворенный произведенным эффектом, молча удалился из комнаты вместе со служанками, вслед за доктором Диттом. Или нет… какой прок от смерти Коука — смерть командующего До Готта принесла бы больше пользы… смерть Черного Знамени, во имя всех невинных жизней, что он отнял.

— Только послушай себя, как ты можешь такое говорить…. — сама себе прошептала девушка и опустилась на колени прямо посреди комнаты, закрыв руками глаза, полные горячих слез.

Все разумные существа, даже те, что не следуют пути — дети Создателя и для каждого из них у него есть план. Нельзя просто так отнять жизнь, если от этого не зависит твоя собственная и выбора нет… даже у такого человека, как он, даже у такого как Корифей Мон Атто и… Император…

Следовать пути тяжело, но вера — единственный маяк во тьме, что сгустилась сегодня в небе над Нарвиби, ведь все, кто погибнет, если то был их истинный путь, отправятся прямо к Создателю, беспрепятственно минуя врата солнцеликой Маат.

Но облегчение от этих мыслей не наступило.

Быть может потому, что ей хотелось вовсе не облегчения, а мести? Настоящей, кровавой, такой, которой сейчас следуют те выжившие наемники, что зачищают Нарвиби?

В комнате раздался знакомый шелест гидропривода и стенные панели разъехались в стороны, прежде, чем увидеть пришедшего, девушка сквозь пелену заплаканных глаз успела разглядеть ярко освещенный коридор и двух вооруженных людей в конце него…

Она не ожидала, что появись он перед ней вновь, испытает настолько сильное чувство ненависти. Азанет бросило в жар, при том, что руки и ноги ее наоборот онемели. Она боялась его и ненавидела в тот момент так ярко и душно, что будь у нее нож в руке или хоть что-то, кинулась на него не задумываясь о пути и всем том, во что верила всю свою недолгую жизнь.

6. Осталось только поверить

Он вошел, как и прежде, не замечая ее, словно мебель — привычную часть обстановки… но буквально споткнулся о решительный взгляд девушки, остановивший его в дверях.

Должно быть, он знал его… непременно знал! Сотни, а то и тысячи раз видел в глазах тех пленников, родственники которых остались на захваченных планетах, расстрелянными его людьми, по его приказу.

Командующий До Готт внимательно посмотрел на нее, заплаканную, сжимающую кулаки, стоящую перед ним на коленях в центре его комнаты на его корабле. Кивнул, каким-то своим мыслям и сделал то, чего она могла бы ожидать меньше всего.

Рассмеялся.

Не зло или издевательски, а светло, будто она в этот самый момент скорчила ему глупую рожицу. Сложно было вообще представить, что этот человек смог бы улыбнуться, особенно в нынешней ситуации!

Это озадачило ее настолько, что былая решимость пошла прахом и Азанет медленно встала, провожая взглядом смеющегося мужчину, который дошел до стола и рухнул в кресло, устало прикрыв глаза.

— Знаешь такую поговорку: «глупцы боятся своих желаний, а мудрецы их никому не озвучивают»?

Она промолчала, ожидая продолжения его мысли.

— Нет, не знаешь? А, не важно… кто знает, чему вас карезийцев еще жизнь не учит. — Он замолчал и сосредоточенно посмотрел девушке прямо в глаза, жестко, испытующе, как делал при первой встрече… но взгляд, как сделала бы прежде, она не отвела. — Удивительно! И что же этот старый мозоль с тобой такого сделал? Опять молчишь? — Спросил он, понизив тон и подался вперед.

Сердце внутри нее сжалось и забилось быстрее, а руки похолодели — вернулся страх. Но не тот, что прежде, не парализующий, а скорее настораживающий, как у дичи, почуявшей на себе взгляд хищного зверя.

Без предупреждения он сорвался с кресла, как с низкого старта, но и она, почувствовав его намерение, устремилась к единственной преграде, которая смогла бы ее защитить — двери в душевую. Все произошло мгновенно и у нее здесь просто не было шансов, как не было бы и в любом другом пространстве, ведь командующий был намного выше нее, больше и имел настоящую боевую подготовку.

Мужчина молниеносно преодолел пространство до душевой, несколько опередив ее, не успевшую даже увидеть маневр и кинуться в другую сторону. Перехватив поперек талии, он легко подтолкнул ее к стене, завел руку за спину и прижал собой так, что маленькая, тонкая девушка, перестала доставать ногами до пола, но хуже того — теперь еле могла дышать.

— Отпусти! — хрипло выдохнула она, хватая ртом воздух — и он немного ослабил свой напор. Совсем чуть-чуть, чтобы она смогла дышать, но не двигаться.

Его лицо было совсем рядом, она чувствовала дыхание — оно обжигало ее затылок и шею ниже… Секунду помедлив, он опустил лицо в ее густые рыжие волосы и глубоко втянул воздух, улавливая запах.

— Так, что же изменилось? — Этот его низкий, мягкий голос — слова, произнесенные так близко отдались внутри нее, затронув каждую мышцу и косточку, потонув где-то внизу живота и вызвав то странное ощущение, словно маленькие электрические разряды под кожей. — Утром ты боялась даже посмотреть на меня, не то, что сказать что-то против, а теперь играешь со мной? Где же ты настоящая?

— Отпусти и узнаешь! — Выкрикнула она угрожающе, и едва не высвободила прижатую к спине руку, ведь он совершенно не ожидал, что она ко всему прочему посмеет сопротивляться.

— Вот как!? — сказал он и больнее, крепче сжал запястье, так что девушка застонала от боли. Этот звук что-то изменил в его дыхании, оно стало более частым и тяжелым. Мужчина прижался к ней ближе, чтобы наклониться к самому уху и Азанет почувствовала, как его твердая плоть уперлась ей чуть ниже правой ягодицы. — Это было бы интересно. Отпустить тебя и посмотреть.

— Ты… — Внезапно ее снова захлестнули эмоции. Он держал ее, прижатой к стене так, что не шевельнуться и не вдохнуть полной грудью. Держал крепко и больно, его горячее тяжелое дыхание обжигало ее щеку и ухо, а сам он был волен делать с ней все, что хотел. Прямо сейчас, в то время как на планете под ними происходит настоящий геноцид ее народа. И она ничего не могла сделать, кроме того, чтобы сдаться. — Да как же ты можешь? — Выкрикнула она, захлебнувшись слезами и обмякла, перестав сопротивляться.