В Эрмитаж!
Шрифт:
ОН: Nej, nej.Останки его потом вырыли и перевезли в Копенгаген в медном гробу длиной семьдесят сантиметров.
Я: По-моему, он был гораздо выше.
ОН: От него мало что осталось. Видите ли, он превратился в нечто вроде святого, светского святого. Его кости просто-напросто разворовали.
Я: Значит, придется ехать в Копенгаген.
ОНА: Что ж, Копенгаген — красивый город. Только Декарта там, конечно же, нет.
Я: Ну конечно.
ОНА: Французы боялись, что англичане выкрадут останки, чтобы обострить политическую ситуацию. Поэтому они снова откопали их, положили в гроб и отправили
Я: Наркотики?
ОН: Нет, книги. Атеистические книги. В гробах часто провозили контрабанду. В конце концов дело с таможней уладили и останки Декарта прибыли в аббатство Сен-Виктуар. Вольнодумцы хотели устроить новую похоронную церемонию, но церковь запретила.
Я: И там, в этом аббатстве, находится могила Декарта?
ОН: Ничего подобного (поднимает свой стакан с водой).Позвольте предложить тост. За ваш приезд к нам, в Швецию! Skal!
ОНА: Jo, jo, skal!
Я: Да, да, skal!Но где же все-таки Декарт?
ОН: Во время революции, когда аббатство было разрушено, Декарта откопали снова. Революционеры хотели перенести его в Пантеон, построенный по проекту архитектора Суффло и только-только получивший статус государственной усыпальницы для великих людей прежнего режима. Теперь якобинцы решили положить туда и героев разума: Мирабо, Руссо, Вольтера…
ОНА: Помните, как переносили останки Вольтера? Какая была процессия, какой величины гроб… На улицах актеры играли его пьесы. До центра Парижа кортеж добирался больше семи часов.
ОН: Имелось в виду, что это символизирует триумф Разума. Вы знаете, что во время революции даже собор Парижской Богоматери переименовали в храм Труда и Разума?
ОНА: Так же обошелся с петербургскими соборами Ленин. Скоро вы их увидите: нам ведь предстоит увлекательное путешествие в этот отдаленный уголок Балтии.
Я: Прекрасно. Но вы уверены, что Декарт в Пантеоне? Что-то я не припомню…
ОН: Nej, nej.Вольтер был там, это точно. И прах Руссо. А Декарта туда класть не разрешили. Некоторые из якобинцев оказались также противниками Ньютона. Они-то и отказали Декарту в этой чести.
ОНА: Они мне немножко напоминают Лундквиста — это коллега Бу по Нобелевскому комитету. Он никак не хочет признавать Грэма Грина.
ОН: Но это не из-за того, что он против Ньютона.
ОНА: Nej, nej.Это из-за тех аморальных внебрачных связей.
Я: Итак, в Пантеон Декарта не пустили. Куда же его дели?
ОН: Оставили гроб снаружи, в Парке-музее монументов.
ОНА: Вот, нашла! Есть очень вкусная соленая рыба под маринадом — если уж вам так хочется чего-то совсем не похожего на селедку.
Я: Нет, благодарю. Значит, я найду Декарта в этом парке?
ОН: Nej, nej.Музей закрылся после падения Наполеона. Останки Декарта перенесли еще раз и похоронили в Латинском квартале, в церкви Сен-Жермен-де-Пре.
Я: Там-то я его и найду?
ОН: То, что от него осталось. Одну-две кости, не более. Остальное — исчезло. Понимаете, все эти новые похороны, эти pompes fun`ebres, [13] новые надгробия, новые эпитафии. Каждый раз гроб открывали — и с
каждым разом Декарта становилось все меньше. Кости растаскивали. Во время революции при вскрытии гроба из него извлекли череп — и разделили на кусочки. Их вставляли в перстни и раздавали философам.13
Бюро похоронных процессий (фр.).
ОНА: А вы разве отказались бы от такого украшения? От кусочка великого мыслителя?
ОН: Только будьте осторожны: можно нарваться на подделку. Дело в том, что существует два черепа Декарта. Второй обнаружили позже, прямо здесь, в Стокгольме.
Я: И какой из них подлинный?
ОНА: Стокгольмский. Он точно принадлежал Декарту, там было его имя.
Я: Превосходно. Следовательно, я могу увидеть череп Декарта.
ОНА: Nej, nej.Мы его продали. Разумеется, французам. Это была выгодная сделка.
Я: Не сомневаюсь. И где он теперь?
ОН: В парижском Музее человека. В одном зале там святой Симеон, в другом — бандит Картуш.
ОНА: Да-а… Жизнь, конечно, непростая штука, но порой мертвецам приходится еще труднее.
ОН: Мы вообще не о том говорим. Не на ту тему. Я пригласил вас сюда и оплачиваю ваши расходы вовсе не из-за Декарта. Я хочу, чтобы вы приняли участие в проекте «Дидро».
Я: Видите ли, я не совсем понимаю, что это за проект «Дидро». А приключения Декарта начинают меня увлекать.
ОН: У вас нет выбора. Как говаривал Фаталист из повести самого Дидро, «это записано в небесной Книге Судеб». Вы — герой этой, а не той истории. Все уже решено за вас. Так что — вот билет на паром, вот российская виза. Паром, кстати, называется «Анна Каренина».
Я: Ладно. Люблю паромы с литературными названиями. Что мы будем делать в России?
ОНА: Мы проследим путь Просвещения. Вы помните, что Дени жил в Петербурге и был придворным философом Екатерины?
ОН: Нас будет восемь человек. Согласие на участие в нашей встрече дали весьма известные личности. Мы встречаемся завтра в два часа у терминала Стадсгардескайан. Возьмите такси от отеля…
ОНА: И не переплачивайте таксисту. Шведы — честные ребята, но чужим деньгам всегда рады. Надеюсь, серьезных препятствий не возникнет, и мы отчалим в срок.
Я: Я тоже надеюсь. Вы уверены, что эти паромы надежны?
ОНА: Они абсолютно непотопляемы. Вообще на Балтийском море неприятностей не бывает.
ОН: Вы уже подготовили доклад? Мы рассчитываем, что все доклады будут не просто интересны, но великолепны, увлекательны.
Я: Извините, я не понял, что вы приглашали меня с условием…
ОН: Обязательно напишите. Мы потом выпустим их отдельной книгой. Я заказал на судне конференц-зал. Балтийское море — прекрасное место для проведения семинара. Вы не находите?
Я: Всегда мечтал увидеть Балтийское море, проплыть мимо великого архипелага. Красота, наверное, неописуемая.
ОНА: Острова, конечно, очень красивы. Оттуда ведут свой род наши северные души, дикие и необузданные. Вы сможете полюбоваться ими в иллюминатор, пока будете слушать доклады. В общем, я за вас спокойна: ведь в своей книге вы называете себя бывалым путешественником. Подпишите мне, пожалуйста, этот экземпляр. У нас все книги подписаны авторами. Набоков, Беллоу, Бродский, Моррисон. Вы попадете в нобелевскую компанию.