В глубину

Йу провела свободной рукой в воздухе, словно отбрасывая невидимую занавеску, и шагнула вперед.

Взрослые никогда не говорили о своих ощущениях, но с детьми мы обсуждали это. Оказалось, что каждый по-разному чувствует вход. Кто-то проходил сквозь уплотнившийся воздух, кто-то наоборот шагал в пустоту, были те, кто влетал на воображаемых крыльях, и те, кто вообще ничего не чувствовал. Меня же вносило мощной прохладной волной, а в лицо мягко дул ветер, напоенный цветочными ароматами. Это были настолько приятные ощущения, что я даже забыла о том, зачем меня ждут в селении.

А оно появилось слишком быстро. Все та же поляна, окруженная деревьями, вот только края ее раздвинулись далеко в стороны, уступая место нашим жилищам. И в центре ее уже все было готово для Большого Совета. Я невольно поежилась — Большой Совет собирался по исключительным случаям, и я вовсе не была горда тем, что стала его причиной.

Вокруг никого не было. Все появятся, когда меня поставят на специальное возвышение. Ждать должна была я, не они. Мне вдруг стало невыносимо скучно. Зря я не ушла со своим снегом.

Я встала на предназначенное мне место и гордо выпрямилась. Я не принадлежу им. Я другая. Пусть говорят, что хотят.

Первыми стали появляться простые поселяне. Все взрослые. Дети не допускались на Совет. Я криво улыбнулась — снова я стала исключением. На меня обращали внимания столько же, сколько на соседние деревья. Последними появились старейшины (и Хсо в их числе) и неторопливо расселись на свои места.

Только теперь все взгляды устремились на меня, словно сотня острых игл. Пусть говорят словами, если хотят общаться, ни на что другое я отвечать не буду.

— Йалу! — Хсо не повышал голоса никогда, тем не менее, мое имя пронеслось над всем селением. — Ты призвана на Большой Совет, чтобы решить твою дальнейшую судьбу.

Я молчала, хотя тысяча мыслей возникла разом в моей голове. Говорить нельзя, пока он не закончит. Что бы они ни думали обо мне, я старалась соблюдать их правила. Те, что не шли вразрез с моими убеждениями.

— Завтра тебе исполняется четырнадцать лет. Пора принять на себя часть тех обязанностей, что полностью станут твоими в двадцать лет.

С удивлением я почувствовала недовольство по крайней мере половины присутствующих. Не ускользнуло это и от Хсо:

— Что такое, Сей?

— Двадцать лет слишком юный возраст для нее. Она вряд ли будет готова.

И это говорит Сей? Тот, кто никогда бы не встал со мной рядом, даже если от этого зависела бы его жизнь. Неужели он все же беспокоится за меня, желая оберечь от какой-то неведомой мне работы? Не надо мне никаких обязанностей, если у меня нет прав.

— Юный? — повторил Хсо. — У нас впереди еще шесть лет, чтобы научить ее всему тому, что она должна знать. А какое отношение к этому имеет возраст? Знания, усердие, воля — да, но не возраст.

— В первую очередь она должна научиться владеть собой, — вступил в разговор один из старейшин. — Она опасна даже для себя, пока не умеет управлять своими чувствами.

Ох уж эта манера взрослых или слишком значимых людей говорить о присутствующих в третьем лице! Зачем тогда вообще меня позвали? Я бы с гораздо большей пользой провела время у Озера.

Я вспомнила о Книге, которая и научила меня, как создать снег. Наши зимы были бесснежными, и я даже не знала, что вокруг Озера обычно все превращается в белую пустыню. Почему-то в селении и вокруг него снега никогда не было. И я только из Книги узнала, что это такое.

Я нашла ее за Водопадом, дающим имена. Еще одно грубое нарушение традиций. Туда беспрепятственно мог ходить только Верховный старейшина. Мужчины посещали Водопад раз в жизни — в младенчестве, когда их приносили туда на руках матери. Женщины — дважды. Сначала — чтобы получить имя себе, потом — чтобы узнать имя своего ребенка. Нас, детей, пугали страшными карами за нарушение священной неприкосновенности Водопада. Может, именно поэтому я решила проверить, так ли это на самом деле.

Но никаких кар на мою голову Водопад не послал. Наоборот, встретил ласково и приветливо. По крайней мере, мне так показалось. И я стала приходить почти каждый день просто посидеть на берегу у склонившейся к самой воде ивы. Ее длинные гибкие ветки надежно укрывали меня от посторонних глаз.

Когда я рассказала некоторым ребятам о том, что была у Водопада, они мне не поверили. Один из них заявил, что тоже ходил туда, но оказалось, что все это сказки — никакого Водопада там не было. На мой вопрос, кто же дает нам имена, он замялся и ответил, что, наверное, Водопад находится совсем в другом месте, а я вру, чтобы привлечь к себе внимание. Я не стала спорить с ним, но поняла, что не все могут даже просто увидеть это место. Не зря, видимо, каждого, кто шел получить имя своему ребенку, всегда сопровождал Верховный старейшина.

Однажды мне стало интересно, что находится по ту сторону Водопада. И словно услышав мои мысли, стена воды чуть сдвинулась в сторону. А может просто раньше я не замечала этого прохода. Я не стала долго раздумывать и запрыгнула туда.

Там оказалось неожиданно светло, почти солнечно, а отвесная стена воды переливалась золотом. Каменная стена с другой стороны была сухой и теплой, а на ощупь даже чуть бархатистой. Наверное, я бы никогда не нашла этот тайник, если бы скала была холодной и гладкой. Взглядом невозможно было ничего заметить. А вот пальцы, когда я гладила бархат камня, задели за какой-то выступ, и стена в этом месте просто исчезла. От неожиданности я отдернула руку, и все вернулось на место. Во второй раз я не сразу нашла этот тайный рычаг, но, когда стена вновь открылась, уже не убирала пальцы с выступа. Свободную руку не без опаски я протянула в отверстие и вот там-то и нашла ту Книгу. Выглядела она обычной: с переплетом из стеблей мягкой, но прочной травы, но я сразу поняла, что это — Книга.

— Йалу! — голос Хсо вызвал меня из воспоминаний. — Пожалуйста, не исчезай, хотя бы на время нашего разговора.

— В разговоре участвуют две стороны, — мрачно ответила я.

— Тебе есть, что сказать?

— Да. Но нет тех, кто меня услышит.

— Для тех, кому есть, что сказать, всегда найдутся слушатели, — сказал Сей.

Я промолчала.

— Нам можно продолжить?

Я безразлично дернула плечом.

— Почему ты не хочешь понять, девочка, что никто здесь не желает тебе зла?

Я удивленно вскинула голову — как Йу решилась высказаться? На Большом Совете, конечно, могли говорить все взрослые, но Йу всегда отмалчивалась. Сейчас же она, не сводя с меня глаз, продолжила:

— Мы — твоя семья. Все мы здесь — единое целое. Не отстраняйся от нас. Ты нужна нам. Как и мы тебе.

— Спасибо, Йу, — мягко остановил ее Хсо, а мне вдруг показалось, что она вплотную приблизилась к той стене молчания, которая окружала меня всю жизнь. Еще чуть-чуть, и я бы узнала что-то важное. Что-то, что скрывалось от меня, и что я очень хотела понять.