В городе слов

– Привет, - аккуратно поздоровалась я, присаживаясь рядом с ним.

– Будете меня допрашивать? – с нескрываемым раздражением спросил он, озадачив меня столь сильным недружелюбием.

– Задам всего пару вопросов. Допросы ведутся в другой обстановке.

Он окинул меня недоброжелательным взглядом, но вскоре взгляд смягчился, и он немного расслабился.

– Меня зовут Доминик. Кларисса была моей сестрой.

– Я очень тебе сочувствую, Доминик, но я просто обязана спросить, что произошло там, в квартире.

Парень ответил не сразу. Какое-то время он смотрел на тело девушки, на криминалистов, ходящих вокруг неё. Но когда её накрыли белой простыней, закрывая от всеобщего обозрения, вдруг заговорил.

– В тот момент, когда он пришел, я спал. Проснулся с их криками. Они встречались где-то около двух-трех месяцев, но нередко ссорились. Если честно, я все время думал, что основой их отношений был только секс. Эммет часто приходил к нам днем, часа в три-четыре, и они с Клариссой закрывались в комнате… Родителей почти никогда нет дома, у них слишком крутая работа, чтобы уделять время детям, поэтому постоянно ездят в командировки. И именно из-за этого ни Эммет, ни Кларисса не переживали, что я могу настучать, но на самом деле мне было пофиг. Я давно привык, что сестра такая… ветреная. Сегодня, когда пришел Эммет и начал какие-то разборки, я испугался. Он сильно кричал на неё, обзывал, но, думаю, что он наоборот пытался её вразумить. Выйдя из комнаты, я подошел к двери её спальни и немного приоткрыл, чтобы заглянуть внутрь. Кларисса была вся заплаканная, тушь потекла. Она порезала себе левую руку. Говорила, что ненавидит его, сказала что-то про каких-то шалав и какие-то дозы. Я не понял тему, все было слишком запутанным. Он попросил её успокоиться, сказал, что она что-то не так поняла и попробует все разрулить, но она только еще больше начала кричать… Он психанул, подошел к ней, схватил за плечи, тряханул и пообещал, что если она сейчас же не успокоится, вылетит из окна. Но… это не он её убил, она сама себя угробила. У неё в комнате есть низкое окно, и оно было настежь открыто. Она оттолкнула его, не удержалась и упала на подоконник. Присела задницей. Я прекрасно знаю, я увидел, что Эммет жутко испугался. Он назвал её идиоткой и постарался подойти снова… А она закричала и, пока он не подошел, постаралась как можно дальше отодвинуться и… упала.

– Мне очень жаль, что это произошло с твоей сестрой…

– Не стоит… Как вас зовут?

– Деми.

– Не стоит меня жалеть, Деми. Она всегда была слишком слабой для чего-то, и этим должно было закончиться. Понимаете, доктор прописал Клариссе таблетки, которые держали её в узде, не позволяли слетать с катушек, а когда родители начали уезжать все чаще, она забила.

– Ты… держишься сильно. Думаю, я бы так не смогла, как ты. Будто это и должно было случиться.

– Иногда слишком близких людей нужно отпускать раньше, прежде чем они уйдут туда… Не скажу, что был готовым к этому, но я просто знал. Этого хватало.

Доминик посмотрел на меня и пождал губы. А я выдохнула, не зная, как реагировать на слова подростка. Он знал, и это облегчало ему будущее, в котором теперь не будет его старшей сестры. У меня не было ни старшего брата, ни сестры, но даже если бы они и были, я бы не смогла заранее знать. Есть миллионы способов заставить их жить в собственных надеждах. Миллионы способов засунуть реальность туда, где многие предпочитают её оставлять. И всё, что у меня было бы – миллионы дорог.

– Пожалуй, у вас был только один вопрос.

– Пожалуй, ты прав.

Я отвернулась, посмотрев на то место, где лежало бездыханное, терявшее свое тепло тело. И этого мне было достаточно, чтобы осознать, насколько я далеко от поставленной собой цели.

***

Буквально через минуты три после того, как увезли тело несчастной Клариссы, а Доминика забрала тетушка, начался ливень. Все машины, приехавшие по вызову, поразъехались, а до сих пор ошарашенные свидетели поразбежались. Я не спешила уходить, стоя на том самом месте, где стояла скорая помощь с Домиником, и, наверное, не собиралась, пока не ощутила на своих плечах чьи-то сильные руки, утянувшие меня с собой в первый же попавшийся кафетерий. Не могу объяснить сама себе, что это был за момент потрясения или какого-то запечатления, но я просто оставалась стоять и смотреть, как капли дождя смывают оставшуюся кровь. Мои ноги меня не слушали, поэтому я полностью положилась на него.

Джо усадил меня за свободный столик у стены и помог снять мокрую курточку с тремя особо выделявшимися буквами – «ФБР», после чего сел напротив, ничего не говоря и не спрашивая, а просто подзывая к нам официанта. «Два горячих чая, пожалуйста, - сказал он парню, а затем вдруг произнес: - Хотя для начала принесите девушке скотч». Официант ушел, оставив нас одних. И я вдруг опешила, проснувшись в этот момент. Мой взгляд удивленно забегал по помещению, по всем этим незнакомым людям и всё вдруг просто перемешалось: на меня обрушился поток воспоминаний, совершенно не связанных с выпавшей из окна девушкой, но я была в состоянии понять лишь одно – это было вызвано чем-то сказанным Домиником. Что-то из его показаний ударило прямо в меня. Просто слово. Может, два. Дело было в словах.

– Ты в порядке? – спросил Джо, щелкнув передо мной пальцами.

– Да. Да, я… кажется, в порядке, - выдохнув, ответила я.

– Что произошло?

– Ты о чем?

– Ты знаешь о чем.

Я промолчала. Мне было нечего сказать, ведь мы оба прекрасно знали: такого еще не случалось. Потому что я всегда умела держаться, контролировать свои эмоции, а Джо это всегда видел и порой изумлялся, что вводило меня в неоспоримый восторг.

Официант принес скотч, поставив его прямо передо мной, и удалился. Я к нему не прикоснулась. Потому что мне нужен был не алкоголь, а слова. Единственное, что мне было нужно – выговориться. И главное – меня были готовы слушать.

– Ты думаешь об этом деле. Почему? – спросил он.

– Возможно потому, что впервые за долгое время осознала ценность человеческой жизни.

– Поняла это только сейчас?

– Вероятно, да. Мы сталкивались с этим и раньше, Джо, но… я смотрела на это только с одной стороны. С точки зрения любого работающего в области криминала, чье-то мертвое тело – это всего лишь новая загадка, которую нужно решить очень быстро. А что, если посмотреть на это со стороны другого человека, например, того мальчика или даже любого прохожего человека. Доминик видел тело родной сестры, которой уже никогда не будет рядом, потому что она ушла безвозвратно. Может, он и сказал, что всё это должно было произойти рано или поздно, потому что она не была такой как все, но справиться с этой потерей вот так вот нельзя. Нельзя просто смотреть на её тело как на что-то вполне обыкновенное и не чувствовать… боль? Чувство потери? Понимать, что, возможно, из-за одного нелепого движения жизни больше нет, она оборвалась…

– Боишься?

– Боюсь. Может, я не умираю физически, но чувствую что-то неладное… Это как прерванная жизнь при жизни, понимаешь?

– Понимаю. А теперь пойми и ты, что сейчас ты уже ничего не изменишь. Если та девушка знала, что за пределами её окна, значит, у неё все ниточки в душе оборвались. Может, с этим осознанием, ты сделаешь выводы лично для себя? Куда уходит твоя жизнь?

И в этот момент, совершенно неожиданно, я вспомнила слова Доминика перед тем, как его забрали. «Кларисса всегда знала, что ей здесь не место, знала, что не сможет. Она была другой, странной, слабой, но достаточно умной, чтобы осознать свое место. Поэтому, может она сделала это осознанно… Просто подвернулся случай». Доминик оказался слишком сильным, чтобы это вынести и достаточно умным, чтобы знать заранее. Ниточки оборвались…

– Если честно, - произнес он, переводя тему. Но пока не продолжил, он всмотрелся на множество линий на его ладони. Каждая из них что-то означала. Каждая была слишком важной, но слишком не понятной. Я знаю, что он пытался понять, но не мог. Действительно ли это все означало что-то или все эти замысловатые линии были всего лишь линиями, основанными на излишне мятежной фантазии общества. – Если честно, я испугался. Твоя рассеянность была странной.

– Испугался? – недоуменно переспросила я.

– Просто переживаю за тебя, Деми. По-моему, мы знаем друг друга достаточно, чтобы я мог волноваться. Разве нет?

Он беспокоился обо мне. Это произошло впервые за долгое время – кто-то открыто признавался в своих чувствах ко мне, находясь рядом со мной. Хоть это и было странно и странно непривычно, но я позволила себе улыбнуться. Это были не те эмоции с его стороны, которые я бы хотела увидеть, почувствовать, впитать, но… даже они согревали. Джо слегка улыбнулся в ответ. И я осознала, что именно в этот момент именно в его улыбке я нашла надежду, его улыбка дарила мне её. Возможно, это была моя первая подсказка к тому, что я пыталась найти.