В конце пути

– Знаешь, – сообщил человек белизне, – я не ожидал, что будет так просто.

Небо, снег, лед, камень; ответа не было. Не было и горизонта. Не было конца белизне, внутри которой брел человек. Ни солнца, ни севера, ни магнита, способного указать дорогу домой. Человек ощущал тяжесть сумки за спиной и не понимал, зачем он взял столько вещей. Он отшвырнул сумку и вновь почувствовал себя молодым, легким на подъем; испытал соблазн побежать, переборол его, задумался – почему? Старик, мысленно сказал себе человек, ты стал стариком в дорогих ботинках. Поживи немного, удиви себя. Но не удивил, а побрел дальше сквозь белизну.

Глава 8

Среди ночи засветился телефон, и вестник Смерти тут же открыл глаза. Телефон с отключенным звонком вибрировал на прикроватной тумбочке. В постели заворочалась женщина по имени Эмми («Это как Эмма, только лучше!» – гласила ее анкета на сайте), натянула подушку на голову: верный знак, что Эмми разбудили; теперь она лишь притворялась спящей и своей позой словно упрекала Чарли за телефонный звонок в три утра. Чарли помедлил, разрываясь между гудящим телефоном и эбеновой кожей Эмми под светлой простыней. Эмми дышала так тихо, что на какой-то миг вестник принял ее за мертвую – и отругал себя за глупость. Он отдернул руку от соблазнительного изгиба ее спины, взял телефон.

Обновление календаря и письмо.

Чарли проигнорировал первое, открыл второе и прочел – спокойно, сосредоточенно; лицо сияло в темноте, словно луна.

Утром Эмми сказала:

– Твой Далуич, конечно, район шикарный, но тут нет ни одного нормального автобуса. Никуда не уедешь!

– Есть поезд до Лондонского моста, – ответил Чарли, соскреб со сковороды остатки яичницы и водрузил их на тост. – Еще автобус до озера Канада-Уотер.

Эмми наморщила носик – крошечную выпуклость на приветливом круглом лице. Даже сквозь мягкий алкогольный туман, в котором они вчера вечером доползли до дома и рухнули в кровать под нечленораздельные «ты мне на руку села» и «стой, дай я контактные линзы сниму», – даже тогда Чарли понимал, какая же Эмми потрясающая, умопомрачительная, великолепная. Свет дня сгладил ночное впечатление, сделал его не столь грандиозным – стали заметны и средний рост, и грубоватая прямолинейность, и старомодная мягкость животика с ягодицами; да, днем впечатление было не столь грандиозным, но одновременно волнующим: теперь, когда Чарли наконец протрезвел, он увидел перед собой очень умное лицо, полное жизни, и это выглядело эротичнее любой иконы стиля с надутыми губами.

Чарли выпалил, хотя сам не понял, зачем, – видимо, испугался онеметь от близости Эмми:

– У меня вечером самолет.

Вилка у нее в руках замерла, яичница упала в тарелку.

– Ты не говорил…

– Ночью пришло сообщение.

– То есть… Произойдет катастрофа?

– Вряд ли. Не знаю. Наверное, нет.

– Куда ты летишь?

– В Нуук.

– Где это?

– В Гренландии.

– Зачем?

– Я… По работе.

Эмми опустила вилку на тарелку, села ровно, сложила ладони перед лицом, прислонила кончики пальцев к изящному носику и произнесла:

– Ничего страшного, если продолжения у нас не будет. Одна-единственная ночь. Ты славный. Мне понравилось. Все было здорово. Я не хочу тратить силы на отношения, которых нет. Все в порядке. Договорились?

Вестник Смерти кивнул – медленно, отведя взгляд в сторону.

– Ничего не поделаешь. Самолет вечером, значит?

– Да.

– У тебя есть теплая одежда?

– Да. Есть какая-то.

– Ты быстро собираешься?

– Да.

– Хорошо. Мы позавтракаем, ты проводишь меня на станцию, а потом… не важно. И еще, Чарли…

– Что?

– Ты газ не выключил.

Чарли посмотрел на плиту: в сковороде над шипящим голубым огнем чернели хрустящие угольки – остатки завтрака.

Глава 9

Есть четыре всадника Апокалипсиса. Мир не может прийти к единому мнению по поводу их внешности, ведь каждый видит конец по-своему, но раз уж всадники являются людям, то предпочитают соответствовать духу времени. И вот…

Вестница Голода замерла посреди зала вылета в международном аэропорту Франкфурта, прижала к уху телефон и рявкнула:

– Долго еще ждать?..

Вестница Войны стукнула кулаком по клаксону маленького белого «Форда» и сердито рыкнула: ее захватила в плен трасса с односторонним движением и поволокла прочь от Вашингтона, назад через Потомак.

– Идиотская кольцевая! Если я, мать вашу, хочу повернуть направо, то какого черта вы ставите этот паршивый знак всего за пять шагов от…

Вестник Чумы с терпеливой улыбкой на старческом лице зашагал по проходу птицефермы, держа в руках папку-планшет, вдохнул запах помета и пыли, посмотрел на искалеченные ноги птиц в тесных серых клетках и спросил:

– Сколько цыплят, вы говорите, пало в эти выходные?

А на зеленой окраине Лондона вестник Смерти проводил Эмми на железнодорожную станцию. Его поцеловали в щеку, он дождался отхода поезда, а затем в одиночестве побрел домой – в квартирку со спальней цвета магнолий, в дом из красного кирпича, в тот уголок мира, где школы хорошие, где люди воспитывают детей и играют в футбол в парке, – и там вестник достал дорожную сумку, убранную лишь три дня назад, стащил вниз коробку с зимней одеждой, стал собираться и ощутил предвкушение новизны.

Глава 10

Мужчина спросил: зачем ты приехал?

Вестник Смерти ответил: у меня есть онлайн-календарь, в нем расписание командировок, мой начальник вносит командировку в календарь, и я отправляюсь в указанное место.

Мужчина спросил: как ты сюда попал?

Я прилетел в Рейкьявик. Меня как-то отправили к пилоту, который летал над спящими вулканами, – я вручил ему новые солнечные очки. Он надел их с гордостью, а его жена заплакала. Да, реакция бывает разной. Понимаете, иногда это предостережение, а иногда – последняя любезность.

Предостережение?

Значит, еще есть шанс что-то изменить. Не полететь над вулканом, например, или вообще сказаться больным и не полететь никуда. Или… Ну, мало ли. И Смерть пройдет мимо. Я увидел его еще раз, пилота, на пересадке в Исландии. Он мне улыбнулся. Такое было впервые – встреча с тем, кого я уже посещал. Обычно ведь… Приятно, очень приятно. Я и не подозревал, что такое возможно.

Значит, ты приехал сюда, чтобы Смерть прошла мимо?

Наверное.

Слышу сомнение.

Я точно не знаю.

Ты прилетел из Рейкьявика?

На крошечном самолетике.

Тут только крошечные и летают.

Я уже понял. Я ищу вот этого человека.

А, профессор Абсалонофтсен.

Так вы его знаете?

Мы в Нууке, самом крупном городе Гренландии. Тут все друг друга знают.

А вы знаете, где сейчас профессор Абсало… Где он?

Уле.

Уле? Где это?

Это имя. Профессора зовут Уле.

А. Спасибо, так гораздо проще. Вы не знаете, куда уехал профессор Уле?