В лесах. Книга Вторая

Да верчены больно, пожалуй, чего не доглядели — так ты догляди, исправь что надобно… А ослопные свечи из Таифиной кельи возьми… Чтоб на вечерне, и на утрене, и в самый праздник за часами каждый раз новые свечи зажигались… А за огарками приглядывай, сама своими руками сбирай да ко мне приноси, не то наши баловницы половину на причуды свои растащут…

А местные иконы кисеями да лентами убрать — как на Пасху да на Троицу… А петь знаменным напевом… Завтра надо будет Василью Борисычу покучиться, попел бы с девицами-то маленько.

— А на поклон котору икону апостолов ставить? Часовенну? Аль свою келейную выдашь? — спросила Аркадия.

— Келейную выдам, пригляднее будет, — молвила Манефа. — С Фленушкой завтра пришлю, только уж ты побереги ее ради господа, жемчуг-то не осыпался бы, древня уж больно икона-то… Ну, управляйся же, матушка, с богом. Пособи тебе господи. Покуда прощай, а пойдешь — кликни ко мне Виринею.

Сотворив уставные метанья и благословясь у игуменьи, мать Аркадия вышла.

***

Немного спустя поспешно и весело влетела в келью мать Виринея.

— Едут, матушка, едут! — с обычным простодушием проворно она закричала.

— А тебе бы, мать, лоб-от прежде окстить да прощу принять от игуменьи, а потом бы уж о чем надо и доложиться, — строго молвила Манефа, сверкнув на нее гневными очами. — Не молоденькая, не первый год живешь в обители… Можно разве устав порушать?.. Можно разве преставлять старые обычаи?.. Дела много теперь у тебя, а то постояла б ты у меня на поклонах… Да знай наперед: праздник минет, нарушения чина я не забуду — поклоны за тобой!.. Для молодых нет того лучше примера, как старых матерей за провинности строго началить.

Выслушав гневное слово игуменьи, мать Виринея все сотворила по чину: начал положила и с земными поклонами простилась у игуменьи и благословилась. И когда обряд, как следует, отправила, Манефа спросила ее:

— Кто ж там едет?

— Романушка с вином из городу едет, — ответила Виринея, — Каменный Вражек проехал.

— Чему старая обрадовалась! — с упреком и легкой усмешкой сказала Манефа. — Я уж думала, не из гостей ли кто… Вот одолжили бы!.. Спозаранок-то… Теперь пока не до них.

— А едет с ним, матушка, неведомо какой человек, — продолжала Виринея.Слепа стала, вдаль не доглядела… А кто-то чужой на возу сидит.

— Кому ж это быть? — равнодушно молвила Манефа и начала хозяйские расспросы. — Много ль пирогов напекла? — спросила она Виринею.

— Двенадцать с тельным (Фарш из свежей частиковой (то есть не красной) рыбы, преимущественно из судака или щуки.), девять с вязигой да с малосольной белужиной, с молоками да с жирами, — ответила Виринея.

— Маловато!.. Коль и завтра столь же спечешь, вряд ли на всех пришлых христолюбцев после вина на закуску достанет.

— Хватит, матушка, не тысячи же их нагрянут, — успокоивала игуменью мать Виринея.

— Погляди, что навалит!.. — усмехнулась Манефа. — Охочи до сладкого куса, оравой нагрянут… Как можно больше пеки пирогов.

— Власть твоя, матушка, а печку не раздвинешь… Больше того нельзя напечи, — разводя руками и слегка склоняя голову, ответила мать Виринея.

— Спосылай завтра приспешницу к Бояркиным, пущай у них пироги допекают. К Рассохиным тоже пошли, только бы там в оба глядели — народ продувной — разом припасы растащут. У Жжениных завтра на холодное рыбу варить, а в самый день праздника сазанов да лещей с яйцами жарить…

Хворосты (Старинное пирожное, постоянно бывавшее за царскими столами. Это пряженое на масле печенье, приготовленное «в сушь», на него кладут варенье. Хворосты и теперь употребляются в среднем классе горожан и у богатых крестьян. В скитах — самое любимое пирожное.) можно бы завтра дома испечь… Успеешь?

— Успею, матушка, бог милостив, управлюсь, — сказала мать Виринея.

— Знатные гости на празднике будут, надо, чтоб все по-хорошему было: Смолокуров Марко Данилыч с Дунюшкой приедет, Патап Максимыч обещался. Самоквасова племянник здесь… Опять же матери со всех обителей наедут — согласные и несогласные… Угощенье тут первое дело, надо, чтоб видели все наше строительство, все бы хозяйственность нашу ценили… Варенцов много ли?

— Тридцать два варенца, матушка. По моему расчету на почетны столы за глаза хватит, — сказала мать Виринея. — Пришлым столы на дворе, чай, будут?.. Не обносить же их варенцами.

— Известное дело, — согласилась Манефа. — Не по ихним губам сладки кушанья… Им в перву перемену свекольник с коренной рыбой. Изведи смолокуровские пересеки, что прошлым годом прислал. Что рыба-то?.. Не попортилась?

— Доспела, матушка, совсем доспела, пованивает, — молвила Виринея.

— Как же быть-то? — призадумалась Манефа.

— А ничего, матушка, сварим, — отозвалась опытная мать Виринея. — Сопрут да после еще не нахвалятся… Любит ведь у нас мужичок доспелую рыбку, она ему слаще непорченной…

— Опять же надо и погреб очистить, — заметила Манефа. — Марко Данилыч шлет новы кормы… Скорми в самом деле старенькое-то без остали…

— Сазан там еще соленый от прошлого года остался, чуть ли полпересека не наберется. Больно дух пустил, матушка, — молвила Виринея.

— И его скорми, — решила Манефа. — Надо ж погреб очистить. На втору перемену его на двор и подай.

— Слушаю, матушка, — сказала Виринея. — А из горячего что на двор-от прикажешь?

— Похлебку с картофелем да со свеклой, рыбешки какой ни на есть подбавь, головизны, — приказывала Манефа. — Скоро новый овощ поспеет, старый тоже пора изводить.

— Изведем, матушка, не беспокойся, — молвила Виринея.

— Бог милостив — все изведем. А из мисинного (Мисинное — старинное название пирожных, подаваемых не на блюдах, а в чашах, в мисах.) что на двор укажешь?

— Разве оладьи с медом да пряженцы с яйцами?.. Яиц-то довольно у нас? — спросила Манефа.

— Вдоволь, матушка, вдоволь. Этого добра оченно даже довольно,отвечала Виринея.

— Так спеки пряженцы на двор-от, — решила Манефа. — Да яйца-то хорошенько разглядывай на огонь… Которые залежались — на двор, а свеженькие в келарню почетным гостям… Стерляди что… Играют?

— Троичка уснула, матушка, к завтрему, пожалуй еще две уснут.

— Эх ты, старая!.. Не смогла уберечь!.. Воду бы чаще меняла,недовольным голосом проговорила Манефа.

— Как воду не менять, матушка? Слава богу не впервые. По три да по четыре раза на день меняла. Сама знаешь, какова у нас водица-то… Болотная, иловая, как в ней такой рыбине жить?.. — оправдывалась Виринея.