В метель

Теперь, стоя перед погибшим, Засмужец впервые почувствовал, что какие-то неведомые ему до сих пор связи сближают и объединяют их. То, что они воевали рядом в одном взводе, за общую цель, против общего врага, встало в его сознании в новом, волнующем свете, приобрело глубокий смысл. Человек, которого он знал издалека, сразу стал близким и родным. И те, другие, что пойдут еще в бой вместе с ним, стали в эту минуту дорогими и близкими, как никогда.

Рядом с Засмужцсм стояла и плакала хозяйка. У него же не было ни слез, ни слов. Все его существо заполняло одно великое чувство. В этом чувстве неразрывно сплелись горе утраты, испепеляющая ненависть к врагу, горечь вины и нетерпеливая жажда мести.

Солдат наклонился к мертвому, скрестил его руки на груди. Потом резко повернулся к капитану.

– Товарищ капитан, мне нужен другой конь. Каштан не может итти.

– Вам оседлали Бондарева Зверя.

– Разрешите итти?

Капитан кивнул головой.

Засмужец быстро оделся ц, не попрощавшись, выбежал из хаты.

Попрежнему завывал ветер. В лицо била холодная снежная пыль. От ледяных ударов ветра Засмужцу становилось легче.

Подвели коня. Боец легко вскочил в седло, натянул повод.

– Ну, счастливо доехать, - сказал капитан, вручая пакет и пожимая руку.

– Есть счастливо доехать, товарищ капитан.

Конь в одно мгновение вынес его в поле.

Все еще клонило ко сну, но ледяные удары ветра помогли прогнать сонливость. Сами собой легко поплыли мысли - чистые и ясные.

"Как я мог просить об отдыхе, - думал Засмужец, - когда моих товарищей уже нет? Их обязанности ложатся на мои плечи. Я в ответе перед ними".

От бессонницы звенело в голове. "Спал плохо и мало, наверно, и часа не поспал,- подумал он.
– Даже во сне не отцепишься от проклятых гитлеровцев".

Застоявшаяся лошадь шла легко. Засмужец и не заметил, как оказался далеко в поле. Позади, как и раньше, горел одинокий огонек. Он, словно прощаясь, дружески подмигивал ему, желал счастливой дороги. Солдат оторвал взгляд от огонька и больше не оглядывался. Впереди снова лежала далекая, трудная дорога. Не умолкая гудела вьюга.