В Облаках

– Тазик?! – его брови взлетели вверх.

Я благостно кивнула.

– Тазик. Всё для аскетизма. Надеюсь, вы хорошо у нас отдохнёте! – и добавила многозначительно: – Ретрит – это ретрит. Оум!

Глава 3

Артём

После двенадцатичасового перелёта с пересадками хотелось только одного – спать. А тут она, хорошенькая, дерзкая, с точёной фигуркой и задиристым носом. Волосы светлые, рыжеватые, в хвост затянутые. Глазищи серые уставились на меня, как на врага народа. Надо же, отвлёк от важного ничегонеделания! Уволить бы с треском!

Стоп! Я же вроде о душе задумался…

Смерил взглядом девчонку в шортиках и поставил себе пометку «на полях»: разобраться после. Вне ретрита я злой, и память у меня хорошая. Но ещё я азартный. И поскольку согласился с правилами игры, интересно было сдержаться.

Победителю обещана радость, а её теперь днём с огнём не сыщешь. В мире одни дельцы и сумасшедшие – такие же, как я. Не так давно настолько всё обрыдло, хоть под поезд… И тут я встретил Славика.

Он – инструктор от Бога, даже корову научит в позу лотоса скручиваться, от самого спокойствием на километр веет. На занятии вдохнёшь-выдохнешь, так и тянет всю корпорацию на дзен перевести, как чиновников в Бирме. Пусть, к чертям медитируют, глядишь, воровать перестанут.

Через месяц практики вроде мир ярче стал. И даже захотелось то ли влюбиться по-настоящему, то ли мир взорвать. А что с ним ещё делать, если вокруг одни идиоты? В толпе людей мне чертовски одиноко, особенно на вечеринке на Ибице. Скучно. Так подумаешь: вот я, вот яхта, вот они. И что?

Девицам всем сразу говорю: «Я миллиардер» и смотрю на реакцию. А потом становится тошно. И бессмысленно. Но для петли я слишком рационален, от водки болит желудок, с акулами я уже плавал и с парапланом падал. Вот я и подумал: если несколько тысяч лет народ не забыл сказку о нирване, почему бы мне её не попробовать?

Дзен и йога – для меня очередной и пока увлекательный стартап. Похоже на игру – прохождение уровней от тупого ученика до гуру. В процессе практики – наработка «маны», то бишь энергии. Вместо искусственных фейерверков на мониторе – новый уровень кайфа – самадхи. Любопытно, получится ли добраться до уровня Бог? Там, где буду я – это Пустота, Абсолют, Космос, всё едино и в таком духе?

Пока же мой уровень ровно посередине между мартовским котом и монахом в оранжевой рясе. А чтобы в нирвану рвануть быстрее, говорят, надо учиться всё принимать. Матерюсь, но принимаю, игра есть игра!

– Намасте! – ехидно сложил я руки у груди к удивлению этого большеглазого и длинноногого позора гостиничного бизнеса и пошёл здороваться к Славику.

Почти святым себя почувствовал…

* * *

– Отлично, – улыбнулся я на вопрос «как дела». Жаловаться, что у меня желудок прилип от голода к позвоночнику, а ноги подкашиваются после переговоров в Калифорнии и перелётов – так себе ириска.

– Ты не к такому привык? – спросил Славик, кивнув на гораздо более человеческую, чем возле моего номера, веранду.

– После тростниковых хижин в Перу – это рай, – рассмеялся я.

Славик похлопал меня по плечу.

– Ну, молодец, Артём! Отдыхай. Мастер будет завтра. Сегодня привыкаем, переключаемся от мирских дел, настраиваемся на практику. Утром подъём в пять, йога на пирсе со своими ковриками. Тут, кстати, в пяти минутах замечательное этно-кафе есть. «Руми» называется, мы только что сходили.

– О, как раз хотел спросить! – сказал я.

Славик знает, что надо человеку с дороги, не то, что та балда с большими глазами.

Я окинул взглядом йога-братию, большинство было незнакомо. Вон только тех двух красоток модельных стандартов явно где-то видел. Брюнетку с бровями уж точно. Театр Кабуки… Очень забавно она руки в «намасте» [1] складывает между силиконовыми сиськами. Может, в Сен-Тропе? Хотя какая разница? Такие все как по лекалу нарисованы: чуть что, ноги нараспашку. Скукота. Я едва не покривился, но вовремя вспомнил, что тут вообще-то ретрит, равенство, принятие.

Девицы даже повели себя прилично. Хоть какая-то новизна!

1

Традиционный жест, когда ладони сложены перед центром груди.

Я перекинулся с ними парой слов и пошёл искать еду. Гугл-карты довели меня от точки А к точке Б по старым улочкам, сплошь состоящим из каменных домов и выдолбленных, будто в скале, лестниц, с арками сплетённых ветвей и виноградников от ворот на одной стороне к другой. Жёлтые, фиолетовые гроздья бобовника дурманяще пахли и заставляли думать, что я не в Крыму, а где-нибудь на Корфу.

Кафе «Руми» оказалось отличным местом с этническим татарским меню, коврами, обычными столиками и сидячими возвышениями с кучей подушек, как в чайханах. Картины на тему, приглушённый свет, девушки в национальных костюмах и половина блюд из меню умиротворили меня почти до коматозного состояния.

Сытый и довольный, я вернулся в гостевой дом и вдруг обнаружил, что дверь в мой номер распахнута.

Я напрягся, но услышал сосредоточенное женское сопение из санузла. Заглянул внутрь, заинтригованный.

Мисс «позор гостиничного бизнеса», стоя на коленях, лично возилась с бачком, поставив на кафельный выступ планшет с роликом в Ютубе.

О, мы даже умеем держать в руках плоскогубцы? Ути… Однако, судя по тому, как она морщила нос и ссорилась сама с собой, наступила пора запасаться ведром в пару к рекомендованному тазику.

Я потянулся вперёд, и нависнув сверху, уткнулся глазами в две нежные выпуклости, почти не скрытые оттопыренной майкой. Сразу проснулся.

– Получается? – насмешливо спросил я.

– Э-э, вы вернулись? Я сейчас, только закрутить осталось, – сообщила мадемуазель-ютуб-сантехник, но, увидев мой взгляд, вспыхнула и прикрыла декольте рукой. Рассердилась. У, глазищи!

– Да пожалуйста, – хмыкнул я, – тренируйся. Только всем подряд лайфхакам не верь, чтобы тебя не унесло течением из чудо-бачка прямиком к морю.

– Я уже закончила, – выпалила она, красная, как солнце на японском флаге, и крутанув пластиковый винт на крышке бачка, неуклюже поднялась на ноги.

– Звучит отлично! – ответил я. – Тогда дверь прикрой и меня не буди до пяти утра.

«А кто не успел уйти, я не виноват».

Я прошёл мимо неё в комнату стянул через голову рубашку. Спиной почувствовал, что смотрит. Брюки расстегнул, сбросил с себя всё к чертям на пол и завалился на постель. Кажется, кто-то ахнул при этом. Но я устал, и спать я привык голым.