В объятиях русалки
Шрифт:
Леонид сделал большие глаза:
– Да ты что?
Барышева не смутилась:
– О, ее достоинства трудно все запомнить. Она самая закоренелая нимфоманка. Бросается на мужчин и в трезвом, и в пьяном состоянии. Всем известна ее биография. Спать с мужиками, причем со всеми подряд, Алина начала еще в школе. Отец отправил ее учиться в Швейцарию, однако там не потерпели такого поведения. Девушка вернулась и при помощи придворовских денег осела в Москве в университете, намереваясь получить экономическое образование. Стоит ли говорить, что и оттуда ее поперли! Ходили слухи, будто Алина все же окончила Таврический университет заочно, то есть диплом привезли ей домой. Впрочем, надо отдать ей должное. Она никогда и не стремилась получить высшее образование. Сейчас она безвылазно
Сомов поднял брови:
– Как же согласилась она? При таком характере… Или Алина действительно в него влюблена?
Лена пожала плечами:
– А ее согласия никто не спрашивал. По-моему, ей по барабану. Она все равно ухитряется вырываться из плена и вести себя так, как ей нравится.
Заинтересованный оперативник не отрывал глаз от странной пары. Григорьев заказывал блюда, а девушка сидела со скучающим видом. Леонида поразило, что в жаркий день на ней было платье с длинными рукавами, пусть и из дорогой легкой материи. Вдруг дверь ресторана распахнулась, и высокий атлетически сложенный парень с наглым лицом отставной звезды Голливуда ввалился в зал и, заметив Алину, свистнул и помахал ей рукой. Леонид поразился переменам, мгновенно происшедшим в девушке. Большие подведенные глаза загорелись задорным блеском, изящное тело напряглось, она послала гостю самую очаровательную улыбку, а потом, не выдержав, вскочила и кинулась к нему. Врач не успел ее удержать, и через секунду Алина уже висела на парне, как гирлянда на елке. Сомов перевел взгляд на Андрея. Выругавшись, тот резко отодвинул стул и подошел к целующейся у всех на глазах парочке и сказал пару слов. Парень покраснел и смутился, однако Алина не повела и бровью.
– Сегодня я хочу провести день со старым знакомым, – заявила она во всеуслышание. – Ты можешь не волноваться. К тебе в постель я вернусь вечером.
Теперь побагровел врач. Он схватил девушку за локоть:
– Мы уходим немедленно.
Она расхохоталась громким смехом проститутки:
– Попробуй меня увести.
К счастью для главного врача, знакомый Алины оказался на его стороне. Вдвоем они спеленали будущую жену Григорьева, и Андрей, махнув официанту рукой, потащил Алину к выходу. Сомов заметил, как оба сели в черный «Хаммер».
– А машинка у простого доктора нехилая. Вот как выгодно быть зятем богатого человека.
Барышева усмехнулась:
– Я считаю, за такой груз, как доченька, Придворов должен купить молодоженам дворец.
– Может, и эта покупка не за горами.
Официант принес заказ, и оперативник с журналисткой с жадностью набросились на еду. Лена ничего не видела, кроме того, что было в тарелке, а Леонид время от времени обводил зал заинтересованным взглядом. Их столик находился у самого входа, и никто не оставался незамеченным. Капитана поразила одна деталь: у большинства клиентов глаза блестели лихорадочным блеском, зрачки были неестественно расширены, хотя рюмки с алкогольными напитками стояли не перед каждым. Создавалось такое впечатление, что ресторан полон наркоманов. Впрочем, может, это действие жары? Он обратился к своей спутнице:
– Ты никогда не писала статью о наркомании в вашем поселке?
Она кивнула:
– Писала. А почему ты вдруг спросил?
Оперативник отложил вилку:
– Потому что у меня создалось впечатление, что добрая половина зала употребляет наркотики. Так о чем говорилось в твоей статье?
Девушка замялась:
– Понимаешь, писала – это, пожалуй, не совсем правильно. В мою газету однажды пришло анонимное письмо. Его автор, женщина, сообщала, что ее сын умер от передозировки и, если я захочу, она готова предоставить мне целую кипу материала о наркопритонах и распространителях наркотиков. «Для города это будет бомба», – заявила незнакомка, однако свои координаты раскрывать не стала. Мне предлагалось, если я согласна и
ничего не боюсь, потому что последствия обязательно будут, в определенный день и определенное время оставить на скамейке в парке газету с ответной запиской внутри. Я так и поступила, сообщив, что это дело меня заинтриговало.Сомов подался вперед:
– И что дальше?
Лена отправила в рот кусок сочного, хорошо прожаренного мяса:
– А ничего. Больше писем не было. Я попыталась работать одна и отправилась на свою голову в наш отдел полиции. Начальник с первых моих фраз побелел, как полотно, и раскрыл пасть, – она всплеснула руками. – Ты не представляешь, как он орал! Речь была долгой, но ее смысл можно раскрыть двумя предложениями: если я еще раз посмею облюбовать подобную тему и опозорить наш поселок, то моя газетенка в тот же день прекратит свое существование.
Оперативник опустил глаза в тарелку:
– И больше ты не касалась этого вопроса?
Барышева усмехнулась:
– Ты плохо меня знаешь. Я попробовала продолжить расследование. Благо наркоманы встречаются на каждом шагу. При помощи денег, в которых эта братия всегда испытывает нужду, я пыталась разговорить одну пару. Они обещали подумать и за вознаграждение раскрыть имя поставщика.
Леонид слушал с неослабевающим вниманием:
– И?..
Журналистка вздохнула:
– И на следующий день меня пытались убить. Вечером я вышла из редакции, и молодой парень, судя по всему, наркоман, напал на меня с ножом и непременно убил бы, если бы не парочка курортников, двое здоровенных мужиков, наверняка военных, которым удалось скрутить его и вызвать полицию. А утром мне позвонил начальник. Он выразил соболезнование, посетовал, что ничего не смог предъявить моему несостоявшемуся убийце и вынужден был отпустить его.
– Все эти наркоманы непредсказуемы, – вещал он. – Парень уверяет, что не собирался вас убивать. Просто ему что-то померещилось.
Я истерически заорала:
– Значит, мне ждать повторного нападения? Вы думаете, я поверила в его сказки? Он поджидал именно меня и именно меня хотел отправить на тот свет!
Капитан не обратил на мои вопли никакого внимания:
– У него влиятельная родня. Они поклялись, что завтра он будет в клинике. А тебе это послужит уроком. Никогда больше не влезай в такие дела!
Естественно, я поклялась, что не буду. Мне еще не хочется умирать.
Леонид нахмурился:
– Так, понятно. У тебя не возникало мысли, что начальник вашего отделения причастен к распространению наркотиков?
Лена отвела глаза:
– Допустим, да. И что дальше? Я не хочу с ними связываться.
– А если бы связался кто-то другой, ты бы помогла?
Она поковыряла вилкой овощи:
– Не знаю.
– Понятно.
Сомов снова углубился в еду, и некоторое время они молчали. Первой нарушила тишину Барышева:
– Ты собираешься бороться с мафией, если такая здесь есть?
Оперативник усмехнулся:
– А что может сделать один человек?
Журналистка кивнула и встала:
– Ну, все, обед окончен. Пойдем?
– Да, конечно.
У входа в ресторан Леонид проговорил:
– После того что я узнал от тебя, я не хочу, чтобы нас видели вместе. Всем известно, кто я такой, и из-за боязни они могут причинить тебе вред. Так что лучше мне тебя не провожать.
Она наморщила лоб, словно раздумывая:
– Да, наверное, ты прав. До встречи. Мне еще надо заскочить в редакцию.
– Пока.
Несколько секунд оперативник смотрел вслед уходящей подруге, а потом двинулся в сторону пансионата. Он уже несколько раз проходил мимо маленькой смотровой площадки, на которой никогда не бывало народа, но теперь его внимание привлекла знакомая женская фигура в белом платье с длинными рукавами. Алина Придворова! И в полном одиночестве! Интересно, как ей удалось вырваться из цепких рук жениха! Девушка его интересовала. Прыгнув сразу через три ступеньки, он подошел к ней. Алина смотрела на море и нервно курила. Дочь миллионера не обратила на подошедшего никакого внимания. Наверно, люди не ее круга казались ей кем-то вроде муравьев. И все же Леонид рискнул заговорить: