В объятиях ветра

Когда Мэтт понял, что его желание близко к удовлетворению, он перевернул Скай на спину. Она изгибалась, как пантера, медленно и чувственно прижимаясь своей мягкой плотью к его твердому члену, требуя все больше и больше по мере того, как ее страсть росла. Он был опьянен мягкими прикосновениями ее пальцев.

Они все сильнее разжигали огонь друг в друге своим желанием и любовью, их тени поднимались и снова падали на стенах их жилища, то разъединяясь, то сливаясь вместе в каком-то сумасшедшем танце. Они давали, брали, делились, и наконец они стали единым существом.

Скай застонала от удовольствия, отдавая Мэтту свое тело и душу, сердце и разум. В эту секунду она поняла истинное значение сна про орлов. Это видение преследовало ее по ночам, даже когда она искала душевное спокойствие в горах. Смысл оказался совсем другим, совсем не таким, о котором она думала.

Облака, проносящиеся у нее над головой, были всего лишь символом неопределенности ее будущего, символом решения какого-то неоконченного дела. Со смертью Уэлча и Лоринга Скай наконец смогла закрыть дверь за прошлым и выбрать, по какой дороге она пойдет в будущее. Соединение орлов значило, что она станет единым существом со своим спутником, Мэттом Риорданом, так, как это происходит при физической близости.

Она нашла свое успокоение при помощи Бога – во время своего мучительного и страшного уединения на обрыве. Тогда она решила, что ей остается только покинуть горы. Но теперь страх и ожидание этого, которые появились в ней после принятия решения, исчезли. Так же, как пропал орел, пропал ее страх. Но оказалось, орел не исчез, он лишь стал сильнее, потому что соединился с другим. Вместе они смогут перенести все жизненные потрясения.

Теперь она познала многое: любовь, жизнь, огонь. И если мужчина все еще хочет, чтобы она стала его, то она пойдет вместе с ним, куда он захочет и когда захочет.

Скай оперлась на локоть, посмотрела на суровое лицо Мэтта и прижалась губами к его губам.

– Ты – жизнь моя, Мэтт Риордан, – прошептала она. – Ты для меня все.

То изумление, которое чувствовала она после их слияния, казалось, отразилось и в его глазах. Мэтт целовал ее, все еще не насытившись ее телом.

– Я надеялся, что ты это скажешь, Скай, но боялся, этого никогда не произойдет. Я думал, что мне придется уйти отсюда одному, без тебя. Я боялся, что ты уйдешь с Серым Медведем.

Она удивленно посмотрела на него.

– После всего того, что у нас с тобой было? Мэтт, разве ты не знаешь, что Серый Медведь был мне всегда лишь другом?

– Он хотел, чтобы ты стала его женой. Он был здесь, пока ты сидела одна на обрыве.

Скай встревожилась.

– Вы снова дрались?

– Нет.

И Мэтт рассказал ей обо всем, что между ними произошло.

Тревога сменилась печалью на ее лице.

– Я желаю Серому Медведю только всего самого доброго, – сказала она. – Мне больно от того, что я причинила ему боль. Но я ничего не могу поделать с тем, , что я чувствую к тебе. Я хочу быть твоей женой, Мэтт. Ты хочешь этого?

Он взял ее за руку и привлек к себе.

– Если бы я этого не хотел, меня бы здесь сейчас не было, Скай. Моя любовь никогда не иссякнет, а только станет еще сильнее.

– Я боялась принять твою любовь. Я боялась многого, а после того, как Лоринг сказал мне, что я виновата в гибели моей семьи, я решила, что никто не может и не должен любить меня. Кроме этого бремени вины, во мне жил сильнейший страх покинуть эти горы, в которых я нашла убежище. Я знала, что мне придется сделать это, если я выйду за тебя замуж. В Ролинсе, Шайенне и в Ландере я пыталась понять, смогу ли когда-нибудь вернуться в мир белых людей. Мне казалось, что белые люди будут воспринимать меня как чуждую им. Я все же не совсем уверена в том, что этого не случится, но куда бы мы ни поехали, я создам свой мир, как я это сделала здесь. Моя судьба – быть с тобой, Мэтт, и я последую за тобой.

– Нет, нам незачем уезжать отсюда, Скай. Я готов остаться с тобой здесь столько, сколько ты захочешь.

– Нет. Здесь не подходящее место для рождения и воспитания детей. Это будет нашим с тобой местом, куда мы будем возвращаться, чтобы вспоминать эти чудесные мгновения и снова переживать их.

Мэтт чуть заметно улыбнулся.

– Мне нравится эта идея. Это будет нашим тайным местом. Только твоим и моим.

– Но до того, как мы уедем, – начала Скай робко, – у меня к тебе одна просьба.

Мэтт взял ее руку и пожал, подбадривая ее.

– Я сделаю все, что ты попросишь, любимая. Ты это знаешь.

Она глубоко вздохнула и продолжала:

– Ты отвезешь меня в долину Долгой Луны? Я должна увидеть се в последний раз. Я должна взглянуть на нее спокойно, без страха в сердце, так, как я смотрела на нее в детстве.

Не выпускай мою руку

до конца пути,

И мы споем нашу песню.

24

Струйки дыма поднимались над огромным сооружением из обгоревших и поломанных бревен, которое когда-то было домом Чарльза Мак-Келлана.

Скай остановила лошадь, чтобы посмотреть на него. Разрушился не дом, разрушилось столько всего, что было связано у нее с этим домом. Смириться с этим ей было очень трудно. В горах время словно остановилось. Менялись времена года, да и только, больше никаких перемен не происходило, по крайней мере заметных. Тогда Скай считала, что если вдруг захочет вернуть время назад, то вернется домой и найдет там все как было. И, как только она сделает это, прошлое, семья и долина Долгой Луны станут прежними. А теперь Скай поняла, что это была лишь мечта, которая давала ей ложную надежду. Но зато эта мечта поддерживала в ней жизнь все это время. Скай вскочила на лошадь и въехала во двор. За ней последовали Мэтт и Эсуп, который только что вернулся с охоты и которому на этот раз разрешили присоединиться к ним. Они подъехали ближе к дому. Кругом было тихо и не раздалось ни единого звука, кроме цоканья копыт их собственных лошадей по утрамбованной почве.

– Наемные рабочие, должно быть, уехали, – сказала Скай, оглядывая пустынный дом. Мэтт кивнул.

– Да, наверное, после смерти своих хозяев им не было смысла оставаться здесь.

– О, Мэтт, – сказала Скай тоскливо глядя на развалины. – Родители столько сил вложили во все это. Что же будет с домом теперь?

– Я думаю, это зависит от тебя, Скай. Знаешь, после того как я посадил за решетку преступников, я послал телеграмму Элизабет, чтобы сообщить, что ее отец умер. Я спросил ее, что она собирается делать с участком Мак-Келлана, потому что она единственная наследница своего отца. К счастью, ранчо записано не на имя Уэлча.

Скай напряглась.

– Ты связался с Элизабет?

– Да. И она ответила мне. Мэтт полез в карман и достал оттуда сложенный лист бумаги.

– Я бы сказал это тебе раньше, но не было .подходящего момента.

Он протянул ей листок. Скай отвернулась, вдруг охваченная внезапным приступом ревности. Она не хотела прикасаться к телеграмме. Даже несмотря на то, что это писала не Элизабет, слова на бумаге были ее. Эта женщина, которую Мэтт когда-то любил. Женщина, с которой он был близок до нее. Ей было тяжело думать о том, что чьи-то еще руки могли ласкать его так же нежно и страстно, как она ласкала его. Он просил се выйти за него замуж, но тогда зачем же он написал Элизабет?