В огне
Шрифт:
* * * * *
ДЖЕННЕР НЕ ЛЮБИЛА МАСКАРАДЫ, от подготовительных сборищ к Хэллоуину бежала как от чумы, а от самого Хэллоуина ее бросало в дрожь (причем не в хорошем смысле), но эта вечеринка казалась ей на удивление забавной. Еще никогда она так не одевалась. Красное платье с бахромой и шляпка-клош [8] были прелестны, а Кэйл Трейлор в костюме гангстера выглядел настолько крутым, что, вопреки горячему желанию не замечать его, Дженнер не могла отвести от него взгляд. Не могла и все. Черный костюм, черная рубашка и белый галстук отлично на нем смотрелись. И даже шляпа пришлась ей по вкусу.
8
«Клош» –
Оценивая разнообразные наряды прогуливающихся по палубе людей, Дженнер решила, что им с Кэйлом повезло. Тут были странные костюмы «зут» [9] всевозможных цветов и оттенков, воздушные одеяния в духе героинь «Великого Гэтсби», отличавшиеся нежной привлекательностью, чего не скажешь о платьях в стиле «флаппер» [10] , и даже военная форма времен Первой мировой войны. Несколько флаппер-платьев ядовито желтого цвета выделялись в толпе, и Дженнер радовалась, что ей досталась шляпка, а не повязка с танцующим на ветру пером. Мелькали даже парочка лоточниц, предлагающих конфетные сигареты. Хорошо, что хоть эта участь Дженнер миновала.
9
Костюм «зут» характерен для моды 1930-х и 1940-х годов. Типичный «зут» представлял собой негабаритную карикатуру традиционного костюма, и имел широкие брючины, собиравшиеся на лодыжках, пиджак, длиной до колен, и огромные подплечники, придававшие ему подобие квадрата. Возник в Нью-Йорке, в районе Гарлема, и был популярен в афроамериканских джазовых сообществах. Вскоре мода на «зут» распространилась и на американцев мексиканского происхождения, из Пуэрто-Рико и на итальянских американцев.
10
Флаппер – дерзкий стиль, пропагандируемый модницами-феминистками 20-х годов прошлого века. Платье «флаппер» имело открытый верх, заниженную талию и неприлично короткую по тем временам длину.
Звучала музыка не только двадцатых годов – да и сколько раз можно выдержать «Чарльстон» и «Поющих под дождем»? Звуковую дорожку расширили до тридцатых и сороковых. Уроки чарльстона закончились, и несколько пар кружили на танцполе. Они же с Кэйлом стояли у перил, откуда он мог следить за Фрэнком Ларкиным, который тоже облачился в гангстерский костюм, хотя на нем этот наряд смотрелся скорее неряшливо, чем стильно.
Пока Кэйл наблюдал за Ларкиным, она наблюдала за Кэйлом. Дженнер все еще злилась на него, но получала какое-то подсознательное удовольствие, разглядывая спутника. Она не поделилась ни с Фэйт, ни с Тиффани подробностями поездки на пляж, но те и сами догадались: что-то произошло. Тиффани тогда перехватила ее взгляд и пожала плечами. Теперь, когда Дженнер немного остыла – не совсем, но отчасти – и градус ее обиды снизился на пару делений, она смогла чуть по-другому взглянуть на утрешние события.
Ей нужно было сделать первый шаг, если она хотела, чтобы их общее желание осуществилось, верно? Что ж, она сделала этот шаг и в результате испытала потрясающий оргазм, однако Кэйл остановился на полпути, когда любой нормальный мужик на его месте получил бы свое как по маслу. Вряд ли она рискнет пережить еще один такой отказ, чем бы он ни был вызван. Если Кэйл изображал благородство – это глупо. Дженнер нуждалась в его благородстве не больше, чем в замене охранника, а в этом она определенно не нуждалась. Она уже взрослая. Вполне готова принимать решения – верные или не верные – и пожинать их плоды. Да, она разок пошла на напрасный риск, но это вовсе не означает, что она и дальше готова подставляться под новые отказы. Если Кэйл не хочет ее…
Но его тело говорило, что он хочет. Точнее, его тело говорило, что он хочет секса. Возможно, она как личность не нравилась Кэйлу настолько – о, боже, с чего бы? – что даже
в возбужденном состоянии он не желал иметь с ней ничего общего. Возможно, он женат или серьезно увлечен. Но тогда Тиффани не стала бы вручать ей этот презерватив, верно? Хмм. У Тиффани свои законы. Зато Фэйт все-таки придерживалась умеренных взглядов, и она бы такую затею точно не одобрила.Значит, у Кэйла нет ни жены, ни серьезных отношений. Тогда одно из двух: либо он отверг ее, защищая от самого себя, и в этом случае руки чешутся его прибить за такую нежданную заботу, либо он не хочет ее по-настоящему.
Проклятье, и как, скажите на милость, определить, какой вариант правильный?
Дженнер оставила попытки решить эту головоломку и отыскала глазами сообщников Кэйла. Тиффани в черно-белом флаппер-платье была как всегда великолепна и, кажется, не возражала против развевающегося на голове пера. Ее шею обвивало множество длинных ожерелий, и она поигрывала ими, флиртуя с каждым встречным мужчиной. На Фэйт было платье в стиле «Гэтсби» цвета шампанского и шляпка в тон. Опирающийся на трость Райан был одет в военную форму, и, увидев его в этом костюме, Дженнер на секунду замерла. Он выглядел как настоящий солдат, недавно вернувшийся с Первой мировой войны. Непривычно галантный, но с явной военной выправкой, которой даже трость не помеха.
Сегодня, в отличие от прошлого вечера, их пятерка не общалась друг с другом. Это был бы уже поведенческий шаблон, а Кэйл не любил шаблоны. Похоже, Кэйл много чего не любил.
Фрэнк Ларкин направился в их сторону, и, когда он приблизился, Дженнер обратила внимание, как он улыбается. Не привычным жестким, фальшивым оскалом, а вполне искренне. Либо это мастерская игра на публику, либо что-то по-настоящему его развеселило. Хозяин круиза остановился поприветствовать пару – мужчину в зеленом костюме «зут» и женщину в платье жемчужного цвета, такого же кроя, как у Фэйт, – и на протяжении всей беседы с лица Ларкина не сходила довольная улыбка.
От его необычно теплого настроения по спине Дженнер пробежал холодок.
Линда Вэйл в черном флаппер-платье, явно великоватом для ее худенькой фигуры, прошла между Дженнер и Ларкиным. Дженнер едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть на месте.
– Вот вы где. А я вас обоих обыскалась, – радостно сказала Линда. Она держала папку с зажимом, совершенно не гармонировавшую с ее нарядом.
Дама улыбнулась Кэйлу:
– Очаровательно. – А потом и Дженнер: – Ты просто куколка!
– А где же Нина? – спросила Дженнер. Она привыкла видеть соседок по номеру вместе.
– Они с Кнопкой и Пенни заказывают напитки. – Линда подняла свою папку. – Я вызвалась помочь с аукционом холостяков, – сказала она и многозначительно посмотрела на Кэйла. – Боюсь, у нас на борту не слишком богатый выбор.
Кэйл уверенным жестом обнял Дженнер.
– Я не свободен, – заявил он.
Линда вздохнула:
– Почти каждый мужчина на лайнере не свободен, и что с того. Это же благотворительное мероприятие. Может, сама Дженнер и сделает на вас победную ставку.
– А может, и не сделает. И что тогда со мною будет? – шутливо подхватил Кэйл, прекрасно понимая, что Дженнер едва ли захочет торговаться за него при таком раскладе между ними.
– Тогда вы достанетесь Нине, – рассмеялась Линда, очевидно и впрямь допуская такую возможность.
– И что же получит победительница торгов? – спросила Дженнер. Рука Кэйла чуть-чуть напряглась.
– Остаток вечера со своим холостяком. Как его проведете – ваше личное дело.
– А нет ли там пункта про послушание? Допустим, холостяк обязуется всю ночь послушно исполнять все мои прихоти... это могло бы существенно повысить ставки. – Дженнер одарила Кэйла акульей улыбкой: – Не исключено, я все-таки поставлю на тебя, милый. Разве тебе не интересно узнать, сколько ты стоишь?
– Так я вас записываю, – объявила Линда.
– Нет, – решительно возразил Кэйл.
Линда была разочарована, но сдаваться не собиралась.
– Поддержите компанию. Ради благого дела.
Кэйл огляделся, и тень неудовольствия пробежала по его лицу. Они привлекли слишком много внимания, а это никуда не годилось. Тот же Ларкин заинтересовано смотрел на них, прислушиваясь к перепалке. Дженнер не была шпионом, но даже она понимала: Ларкин не должен заподозрить, что Кэйл держит ее железной хваткой и старается ни на шаг не отпускать от себя.