В огне

Бэрронс взял меня за руку и развернул лицом к лестнице, но я стряхнула его пальцы и повернулась к Лору. Мне надоело постоянное давление. Я не камень. Меня не создавал Король Невидимых. И я не предательница.

Ну что ж, мне представляется возможность как следует подраться.

— Почему же я стерва? — требовательно спросила я. — Потому что ты думаешь, будто я спала с Дэрроком?

— Заткни ей рот, пока я ее не убил, — сказал Лор Бэрронсу.

— Не говори с ним обо мне. Говори со мной. Или ты думаешь, что я не достойна твоего внимания, потому что, поверив, что Бэрронс мертв, связалась с врагом для достижения своих целей? Ах, какой ужас! — насмешливо протянула я. — Наверное, нужно было лечь и умереть рыдая. Это произвело бы на тебя впечатление, Лор?

— Убери от меня эту гадину.

— Думаю, союз с Дэрроком сделал меня... ну... — Я знала, какое слово ненавидит Бэрронс, и хотела испробовать его на Лоре. — Корыстной, не так ли? Можешь винить меня в этом, если хочешь. Или можешь вынуть голову из задницы и уважать меня за это.

Похоже, я начала говорить на его языке, потому что Лор повернул голову и посмотрел на меня. В отличие от Бэрронса, его не покоробили мои слова. Наоборот, он понимал и даже уважал меня. Что-то мерцало в его холодных глазах. Я его заинтересовала.

— Некоторые смотрят на меня и видят предательницу. Некоторые видят ту, что умеет выживать. Можешь называть меня как угодно, это не помешает мне спокойно спать по ночам. Но ты будешьсмотреть на меня, говоря это вслух. Иначе я тебя заставлю видеть меня и с закрытыми глазами. Видеть меня в кошмарах. Я выжгу свое изображение на изнанке твоих век. Отвали от меня и держись подальше Я уже не та, кем была. Хочешь войны со мной — ты ее получишь. Испытай меня. Дай мне повод поиграть с темным местом в моей голове.

— Темным местом? — пробормотал Бэрронс.

— Можно подумать, что у тебяего нет, — отрезала я. — По сравнению с твоей пещерой у меня просто песчаный бережок в солнечный день.

Я ввинтилась между ними и шагнула на лестницу. Послышался тихий смех, и я обернулась через плечо. Трое мужчин смотрели на меня мертвыми, ничего не выражающими глазами.

Но, эй, — они все на меня смотрели.

За хромированной балюстрадой начинался верхний этаж: акры гладких стеклянных стен без дверей и ручек.

Я понятия не имела, сколько здесь комнат. Судя по размеру нижних этажей, пятьдесят и больше.

Мы шли вдоль стеклянных стен, пока небольшая и невидимая мне деталь не указала на вход. Бэрронс прижал ладонь к затемненной панели, скользнувшей в сторону, и втолкнул меня в комнату. Но не зашел за мной, а продолжил шагать по коридору.

Панель закрылась, оставив меня наедине с Риоданом в самом сердце «Честерса». Тут все было из стекла — стены, пол, потолок. Я видела, что происходит снаружи, но никто не мог заглянуть внутрь.

По периметру потолка были расположены десятки маленьких мониторов. На них транслировалось изображение с видеокамер, установленных во всех уголках клуба, словно мало было стеклянного пола под ногами. Я осталась на месте. Каждый шаг по прозрачному полу был как прыжок наугад, поскольку единственная видимая надежная опора находилась в сорока футах под ногами.

— Мак, — сказал Риодан.

Он стоял за столом, теряясь в тени, — массивный смуглый мужчина в темной рубашке. Комнату освещали только мониторы над нашими головами. Мне хотелось наброситься на Риодана, выцарапать ему глаза, укусить, пнуть, ударить его копьем. Степень моей враждебности удивила даже меня.

Это Риодан заставил меня убить Бэрронса.

Там, на утесе, мы избили, изрезали и проткнули копьем того, кто спасал мне жизнь со дня моего приезда в Дублин. И я несколько дней, которые показались мне годами, размышляла о том, почему Риодан хотел убить Бэрронса.

— Я думала, что ты обманом заставил меня его убить. Что ты его предал.

— Я не раз советовал тебе уйти. Ты не ушла. Ты не должна была увидеть, кто он такой.

— Кто вытакие, — поправила я. — Все девять.

— Осторожней, Мак. О некоторых вещах лучше не говорить. Никогда.

Я потянулась к копью. Риодан мог сказать правду на том утесе, но, как и Бэрронс, позволил мне страдать. И чем дольше я думала о том, что оба они скрыли правду, способную избавить меня от агонии, тем сильнее злилась.

— Я просто хочу убедиться, что, если я проткну тебя копьем, ты вернешься, чтобы я могла повторить свою попытку.

Я уже сжала оружие, но он внезапно поймал мою руку и повернул острие к моему горлу.

Риодан мог двигаться, как Дэни и Бэрронс, — так быстро, что я не успевала защититься. Он стоял за мной, обхватив рукой мою талию.

— Никогда больше не угрожай мне. Убери копье, Мак. Иначе я заберу его ради твоего же блага. — Он ткнул меня острием, намекая.

— Бэрронс не позволит тебе это сделать.

— Ты удивишься, узнав, что он мне позволяет.

— Поскольку считает меня предательницей.

— Я сам видел тебя с Дэрроком. Я слышал, что ты говорила на аллее прошлой ночью. Когда слова совпадают с действиями, правда ясна.

— Я считала вас обоих мертвыми. Чего ты ждал? Тот самый инстинкт самосохранения, который так восхищает вас друг в друге, во мне раздражает. Думаю, это беспокоит тебя. Делает меня непредсказуемой, что тебе не нравится.

Риодан подвел мою руку к ножнам и заставил спрятать копье.

— Ключевое слово «непредсказуемость». Ты сменила приоритеты, Мак?

— А что, похоже?

Он убрал волосы с моего лица, нежно заправив их за ухо. Я вздрогнула. Риодан искрился той же энергией, что и Бэрронс, — жаром, мускулами, опасностью. Меня возбуждали прикосновения Бэрронса. Но теперь, когда за мной стоял Риодан, удерживая меня стальной рукой, — это пугало до жути.

— Позволь объяснить кое-что о смене приоритетов, Мак, — нежно прошептал он мне в ухо. Я вздрогнула. — Есть хорошие люди, которые осознают, что иногда поступают неправильно. Есть плохие люди, которые каждый день вынуждены держать себя под контролем. А есть те, кто испорчен до мозга костей и плюет на все, пока его не поймали за руку. Но зло — это совершенно иное, Мак. Зло всегда уверено, что оно добро.

— Что ты хочешь сказать, Риодан? Что я перебежала на другую сторону и слишком глупа, чтобы это понять?