В постели с врагом

— Нет, — убито покачала головой Лилиан. — Он просто стоял и пялился на Гийома так, словно увидел привидение… или худший свой ночной кошмар. А потом повернулся и ушел, ни слова не говоря.

— Хочешь сказать, что он даже по зубам французу ни разу не съездил? — не унималась Франсин. — Нет, я не проповедую жестокость и насилие, но в создавшихся обстоятельствах…

— Нет, не съездил, — ровным, невыразительным голосом закончила молодая женщина. — А на меня даже не взглянул ни разу.

— Видимо, себе не доверял, — скривилась Франсин.

— И я его не виню. — Лилиан тяжело вздохнула. — Я поступила с ним хуже некуда. Просто простить себе не могу!

— Ну, все к лучшему в этом лучшем из миров, — философски заметила Франсин, отпивая вина. — Мне всегда казалось, что вы с Юджином отнюдь не идеальная пара года. Вы познакомились, приглянулись друг другу и решили, что вместе вам будет неплохо.

— Знаешь, мы оба в том возрасте, когда подумываешь о браке и «неплохо» вместо «потрясающе» вполне устраивает. Так случается сплошь да рядом и в большинстве случаев, между прочим, срабатывает.

— Но не в твоем, Лил. Ты на себя посмотри: страстная, необузданная языческая богиня, да и только. Таким, как ты, нужно все или ничего — рано или поздно ты бы это поняла. Так что куда лучше, что осознание этого пришло до свадьбы, пусть даже и при несколько драматических обстоятельствах. Но вина здесь не твоя, так что перестань убиваться.

Поскольку Лилиан никак не отреагировала на слова подруги, та, неодобрительно нахмурившись, продолжила:

— А с какой стати Юджин не остался на выходные и не соблазнил тебя сам? Если бы он не укатил с приятелями в свой дурацкий теннис играть, этому предприимчивому французишке ничего бы не обломилось!

— Юджин вовсе не пришпилен булавкой к моей юбке, — пожала плечами Лилиан.

— Тем хуже для него, — фыркнула Франсин и, помолчав, спросила: — Он тебе с тех пор не звонил?

— Нет, — с печальным вздохом ответила Лилиан. — И Юджин в этом смысле — приятное исключение. Друзья и родственники просто телефон обрывают. Надо думать, Юджин пришел в себя и растрезвонил всем родным и близким, какая я гадкая. С тех пор как вернулась, я трубку снять боюсь. Даже моя сводная сестрица, будь она неладна, мне выговаривает: дескать, ее ненаглядная доченька страшно расстроилась, что не понесет за невестой красивенький шлейфик…

— Какой ужас! — посочувствовала подруге Франсин. — И, конечно же, все тебя осуждают.

Лилиан кивнула.

— Мать от меня отреклась. Говорит, ты мне не дочь, опозорила семью. Она теперь даже в бридж-клубе стыдится появляться. А мать Юджина сетует, что времена нынче не те: в прошлом веке меня бы публично высекли на площади.

— А потом забросали бы камнями, — услужливо добавила Франсин. — Чудесная женщина, что и говорить. Жаль, что должность городского палача давно упразднили — она бы всех кандидатов обставила! Ты только подумай, от какой свекрови избавилась! Вот тебе и светлое пятно в сгущающемся мраке! Кстати, а как насчет месье де Монфора? Он со вчерашнего дня так и не объявлялся? — осторожно осведомилась подруга.

— Гийом отвез меня домой. За всю дорогу никто из нас не проронил ни слова. Внес в квартиру мою сумку, извинился за то, что поставил меня в неловкую ситуацию, и уехал, — Лилиан попыталась улыбнуться. — Конец главы.

— Я так думаю, он и сам чувствовал себя до крайности неловко. — Франсин сочувственно вздохнула. — Бывают же в жизни невероятные совпадения: ну как вы только умудрились выбрать именно тот отель из всех возможных? Кстати, чья это была идея?

— Отель предложил Гийом как один из возможных вариантов. Но он вовсе не настаивал. Сказал, что охотно поехал бы куда-нибудь наудачу. — Лилиан покачала головой. — Ах, если бы я только послушалась внутреннего голоса! Но «Жасминовые кущи» показались мне таким многообещающим местом…

— Вот именно, — фыркнула Франсин. — Райский уголок, где вы встретите добрых старых друзей…

— Ох, не надо! — Лилиан шумно высморкалась и швырнула очередную использованную салфетку в корзинку для бумаг. — Как бы то ни было, все уже случилось. А Гийом уехал, от души надеюсь, что никогда его больше не увижу!

— Жалость какая, — посетовала Франсин. — Хотелось бы мне поглядеть на мужчину, который сделал тебя женщиной. Несмотря на все твои горести, ты словно светишься изнутри. — Она многозначительно сощурилась. — И это здорово, правда?

— Я не желаю ничего обсуждать! — заявила Лилиан и скомкала в кулаке следующую салфетку.

— Что, настолько здорово? — восхищенно присвистнула Франсин. — Но вернемся на грешную землю. Что ты намерена делать… ну, когда выплачешь все слезы?

— Думаю, уеду ненадолго. Я уже прикидывала все за и против и, кажется, решилась. У меня и без того на душе скверно, а тут еще эти бесконечные телефонные звонки. — Лилиан передернулась от отвращения. — Надо прийти в себя, развеяться… все обдумать.

— А Гийома ты и впрямь не желаешь больше видеть?

— Никогда в жизни!

— Тогда прими мои соболезнования, — Франсин отвернулась от окна. — Потому что, видишь ли, он как раз выходит из машины и направляется к твоему подъезду.

— О Господи! — Лилиан в ужасе закрыла лицо руками. — Не впускай его, ни за что не впускай!

— Чепуха! — Усмехнувшись, Франсин направилась к входной двери. — Я, между прочим, мечтаю с ним познакомиться. И пожать его мужественную руку от лица всего угнетенного женского пола.

— Франсин! — отчаянно вскрикнула хозяйка дома, но было уже поздно. Скрипнула открываемая дверь, в прихожей раздались приглушенные голоса.

Спустя мгновение подруга возвратилась в гостиную.

— К тебе гости, — театрально объявила она, пропуская Гийома вперед. — А я как раз вспомнила про одно неотложное дело… Ну, ничего, я оставляю тебя в надежных руках.

— Нет… пожалуйста. Нет никакой необходимости… — в отчаянии залепетала Лилиан.

Но Франсин послала ей воздушный поцелуй, заговорщически подмигнула и исчезла.

Лилиан беспомощно смотрела на Гийома, отлично понимая, что выглядит хуже некуда. Потрепанные хлопчатобумажные брюки, вылинявший свитер, волосы кое-как стянуты резинкой, лицо бледное, веки опухли, глаза покраснели от слез…

А он, напротив, потрясал своей элегантностью — в превосходно пошитом костюме и при галстуке. Однако от обычного его хладнокровия сейчас не осталось и следа. Лицо Гийома выражало едва ли не отчаяние, в глазах застыла настороженность.

И, тем не менее, Лилиан ощутила знакомую постыдную дрожь возбуждения. Неуправляемый всплеск эмоций, отрицать которые было бесполезно.