В сетях инстинктов

– Замечательно, - признался он.
– уже установили, чем занимался убитый?

– Поп-музыкой, Александр Дмитриевич. Это же знаменитый Иван Одесский.

– Никогда о таком не слыхал.

– Ну что вы, - донесся голос из спальни, - каждый день по радио крутят, прямо как я проснусь, с самого утра: то "Милые глазки", то "У реки мы с тобой".

Голос принадлежал длинному и обритому инспектору главного управления старшему лейтенанту Гочи Девадзе, прибывшему ранее вместе с опергруппой.

Сергей усмехнулся: было бы весьма удивительно, если бы шеф что-либо знал о Ване Одесском. Музыкальные вкусы Алексея Дмитриевича, если и были, ограничивались "Аквариумом" и "Зоопарком".

– По телику правда реже. Он блистал в середине нулевых, если помнишь, Серега, - "Весна любви", его хит, "Я иду под дождем" тоже, или например...

– В общем, очередной певун, - оборвал Гочу Сафонов.

– Очень талантливый был, девки по нему с ума сходили. Четыре или пять хитов. Затем он сбавил обороты, по попсовым понятиям. Стал реже выступать, изчез из хит-парадов.
– Гоча выглянул из распахнутых дверей и поманил рукой стоявших в просторном холле Александра Дмитриевича и Сергея.
– Правда, писали, что он собиратся в турне по югу страны с концертами.

Сафонов направился в душную спальню.

– С концертами, говоришь? Теперь турне его прекратилось, - заметил следователь.

Одесский до сих пор валялся на кровати - голый, привязанный к металлическому изголовью. Он был похож на древнегреческую статую какого-нибудь атлета, уложенную плашмя.

Платов пристально смотрел на труп, будто в уме фотографируя его, затем отвернулся и, посмотрев на набившихся в комнату людей, покачал головой.

– А, вся командочка уже в сборе, - проворчал oн.

Здесь находился криминалист Шаров - специалист по осмотру места происшествия, который исковыряет всю комнату в поисках отправной точки для расследования; судмедэксперт Оганян, почти ровесник Сафонова, который проделает то же самое с трупом Сладкого; и еще двое из отдела по расследованию убийств - Калинкин и Возович. Ещё несколько человек в форме стояли в коридоре и глазели по сторонам. В общем, привычная для места преступления братия.

– Вся бригада здесь, - обратился Александр Дмитриевич к остальным.

– Конечно, - ответил Шаров.
– дело-то громкое будет.

– Да уж, - процедил Платов.

– Так а что вы здесь стоите?
– обратился Сафонов к патрульным.
– у нас хватает людей. Помогите лучше отсечь журналистов!

Дождавшись, когда остальные полицейские выйдут, Сафонов сложил руки на груди и в точности как главнокомандующий обвёл комнату глазами.

– Работаем, - сказал он до смерти серьёзно.

Сергей усмехнулся, a самый юный из присутствующих старлей Девадзе еле удержался от того, чтобы не рассмеяться в полный голос.

Оганян вытащил из печени Одесского что-то, похожее на большой термометр для мяса. Эта штука вылезла из трупа, издав отвратительный чмокающий звук.

– Время смерти?
– спросил Сафонов.

Судмедэксперт посмотрел на шкалу.

– Ну что сказать... учитывая жару...
– Он задумался и взглянул на часы.
– В общем, считаю, что смерть произошла между пятью и половиной шестого утра...

Шаров суетился со своей спецтехникой, фотографировал, облучал, стремясь обнаружить любые следы присутствия человеческого существа в комнате: отпечатки пальцев, капли крови, волосы или кусочки кожи..

– Так что случилось?
– потребовал отчёта Сафонов.

– Около часа назад приехал его менеджер и обнаружил тело, - ответил Калинкин.
– Сразу нам позвонил.

– Так может менеджер и прикончил его, - предположил Сафонов.

– Это же Стас Багрецкий, в прошлом менеджер Ариадны, Кости Соколова, группы "Триэль" и многих других. Сильно сомневаюсь. И потом у него алиби.

– На трупе никаких синяков, - между делом проинформировал Оганян.

– Значит, это не менеджер, - невозмутимо продолжал Сафонов.
– что еще?

– Сладкий ушёл из клуба вчера после полуночи, - сообщил Калинкин.
– После этого никто его не видел. Не видел живым, по крайней мере.

– Он покинул клуб в одиночестве?
– спросил Сергей.

– С подружкой, - ответил Калинкин.

– Кто она?

– Личность устанавливаем.

– А что менеджер?

– Вряд ли, - открыл блокнот Калинкин.
– Багрецкий продолжал сидеть там до утра в большой компании. Свидетелей этому человек семь.

Платов посмотрел на труп.

– Так это все-таки убийство или...?

– На насильственную смерть указывает следующее: наличие рвотных масс в дыхательных путях, бледные, без кровоподтеков ссадины вокруг рта, мелкие царапинки, небольшое кровоизлияние вокруг дыхательных отверстий. Все это свидетельствует о том, что смерть наступила в результате задушения от закрытия отверстия рта и носа.
– медленно, деловито стал излагать свое мнение Оганян.
– - потерпевший мог быть задушен с помощью предмета, крепко прижатого к лицу, таким предметом скорее всего могла быть подушка. Заключение займет пару дней, но я полагаю, что гражданин Одесский был убит.

– - Ну и где эта подушка?
– пробормотал Александр Дмитриевич.

– Вон, валяется, - ответил Шаров.
– никаких следов на ней, кроме самого потерпевшего.

Возович перешагнула через предполагаемое орудие убийства и вплотную подошла к кровати. Приглядевшись, она обнаружила кое-что на постели: мокрые пятна, похожие на грязно-белые подтёки.

– Это можно обнаружить на всей поверхности простыни, - сообщил Шаров.
– повсюду следы спермы.

– Очень впечатляюще, - произнесла Светлана.

– Сделал свое дело, а потом сделали его, - заметил Сергей.

– Кончил и издох в тот же момент, - хихикая, заметил Девадзе.

– Гоча!
– строго прервал его Сафонов.
– ты знаешь, почему ты до сих пор ходишь в лейтенантах, когда все в твоем отделе уже повыше?

Гоча криво ухмыльнулся:

– Потому что я в вашей партии не состою, Александр Дмитриевич.

– Нет, Гоча. Потому что у тебя язык опережает мысли.
– пояснил Сафонов.

Девадзе с грустью посмотрел на своего начальника: нет, не простил он своей новой родине ввод войск в Грузию в свое время, подумал Сергей. И никогда не простит. Да и видно, что угнетает его эта работа - находиться под кем-то, исполнять чьи-либо приказы.