В сетях любви

– Бабушка рассказала о певичке дедушки, – ответил Морган, игнорируя сам вопрос, – и о твоей усиленной неприязни к драгоценностям.

Она нервно откашлялась.

– Ну, я приношу извинения за то, как отреагировала на ожерелье, – сказала она. – Понимаю, что поступила излишне резко. Но тем не менее я хочу знать насчет Мадлен Дюпоне.

– Нет, – сказал он равнодушно.

Она высвободилась из его объятия и села прямо, чтобы видеть его лицо.

– Нет! – повторила она, повышая голос. – Означает: нет, ты мне не скажешь или нет, она не твоя любовница?

– Последнее, – с нажимом произнес Морган.

– Ох! – откликнулась Алиса, понизив голос. Она помедлила мгновенье и затем вернулась в объятия мужа. Он охотно принял ее.

– А была когда-нибудь? Я имею в виду – твоей любовницей? – продолжала добиваться Алиса.

Он глянул вверх, на украшения из розового шелка над кроватью.

– Мадлен Дюпоне не является теперь и никогда прежде не была моей любовницей. Я действительно никогда не спал с ней и даже никогда не целовал ее. Честно говоря, она мне не так уж и нравится. И вообще у меня давно нет никакой любовницы. Последняя женщина, которой я предложил это, дала мне свирепую отповедь и сказала, что не желает меня больше видеть.

Алиса вздрогнула, вспомнив о той их размолвке.

– Похоже, умная была женщина, – не замедлила самонадеянно высказаться Алиса.

– Раньше я очень высоко ценил ее ум. Но в последнее время я не так уверен в ее способностях рационально мыслить и вести себя, – откликнулся Морган.

– А почему ты мне купил то ожерелье?

– Потому что наивно полагал, что моя молодая жена оценит по достоинству свадебный подарок, – сказал он кисло.

– Оно красивое, – прошептала Алиса, искренне раскаиваясь в своем поступке.

– Как ты можешь говорить такое? – насмешливо отметил он. – Ты же сразу запустила им в меня. Сомневаюсь, что ты взглянула на него.

– Оно так ярко вспыхнуло на солнце, – язвительно заметила она. – Наверняка великолепное! И, насколько знаю тебя, оно еще, вероятно, и очень дорогое.

– Было дорогое, – сказал Морган с преувеличенно тяжелым вздохом. – А теперь я и не знаю, куда девать его.

Алиса игриво постучала кулачком ему в грудь:

– А вы отдайте то красивое ожерелье вашей жене, сэр!

Морган схватил ее за руки и притянул лицом к своему лицу, и они соприкоснулись носами. В его глазах она увидела, как вспышка юмора уступила место якобы гневу.

– Молю, скажи, моя любимая, чем же таким особенным заслужила моя жена столь дорогую награду?

Алиса заставила себя принять вид кающейся грешницы.

– Супруг мой, я полагаю, что заслужу свою награду, – произнесла она и запечатлела жадный, требовательный поцелуй на его губах.

Морган, смеясь, наслаждался прикосновениями ее губ и языка, и страсть вновь зашевелилась в нем.

– Если ты и дальше будешь так меня целовать, дорогая, – пристал он к ней, – то я вынужден буду купить тебе больше, чем просто ожерелье.

Алиса вызывающе улыбнулась и искушающе потерлась грудями о его грудь.

– Подожди, радость моя! – призвал он, а член его поднялся. – Не хотелось бы начинать то, что мы не сможем как следует закончить. Ты сама-то уверена, что все будет в порядке?

– Все будет в полном порядке, Морган, – прошептала она.

– Мы опоздаем к обеду, – возразил он нерешительно. – Бабушка затеяла особый обед, чтобы должным образом почтить тебя, вводя в наше семейство.

– Поскольку я – почетная персона, они не смогут начать без нас, – резонно заметила Алиса, склоняясь головой к нему на живот.

– Было бы весьма неучтиво, – согласился Морган осипшим голосом, ибо поцелуи Алисы двинулись вниз, к его бедрам, – начать без нас, я имею в виду.

– Да, неучтиво. Вдовствующая герцогиня никогда на это не пойдет, верно, Морган?

– Не пойдет, – простонал Морган, и Алиса медленно опустила голову у него между бедер. Он выдержал ее изощренную пытку лишь несколько минут, а потом втянул ее на себя. – Я-то думаю, мы сильно опоздаем на обед, любимая моя, – проговорил он и жадно поцеловал ее.

– Я тоже надеюсь, Морган, – прошептала она и ответила на его поцелуй с не меньшей страстностью. – Я очень-очень надеюсь.

У огромного эркера, в спальне, беспокойно вышагивала Каролина, тщетно пытаясь сдержать свои переживания. Тристан, удобно устроившись в кресле перед ревущим пламенем камина, читал книгу, иногда поглядывая на ходящую взад-вперед жену.

– Ты бы присела, Каролина, – посоветовал он, – а то ведь скоро дырку в ковре протрешь.

– Ничего забавного в твоем высказывании не нахожу, – сказала она, сверкнув глазами. – Как ты можешь сидеть спокойно?! Неужели не понимаешь, что произошло?

Тристан медленно опустил книгу и посмотрел на жену.

– Я не совсем понимаю – о чем ты? Не соблаговолишь ли объяснить?

Каролина взволнованно вскинула руки.

– Бога ради, Тристан, перестань строить из себя тупицу! Ты прекрасно понимаешь, что я говорю об Алисе. О новой жене твоего брата! О новой герцогине Джиллингема! Которая, сдается, вот-вот родит герцогу наследника!

– Однако я не вижу связи между твоим недовольством и тем, что Алиса в положении, – заметил он сухо.

Она, прищурившись, взглянула на него.

– Кончай разыгрывать меня, Тристан! Мы оба знаем, что ты должен был унаследовать титул герцога, а теперь все изменилось. У Моргана молодая жена, уже явно готовая произвести на свет нового наследника. Просто не верится, что Морган мог так обойтись с нами!

От последней фразы Тристан сердито захлопнул книгу.

– Что ты такое болтаешь, Каролина?! Каролина на мгновение заколебалась, но потом вновь вернулась к прежней теме.

– Морган всегда говорил, что никогда больше не женится. И официально назначил своим наследником тебя. Даже в день нашей свадьбы он высказал мне свои надежды, что я помогу продолжить род Эштонов и произведу на свет следующего герцога. Я так рассчитывала, что ты унаследуешь титул!

– Очевидно, твои расчеты были неверны! – заявил Тристан резким тоном, в котором звучал гнев.

– Это нечестно!

– Не предполагал, что тебе присущ такой снобизм! – как бы невзначай бросил Тристан с безразличием на лице. – Боюсь, при выборе мужа ты совершила роковую ошибку. Если ты всем сердцем стремилась стать герцогиней, то тебе следовало поглядывать повыше голов простых вторых сыновей.

От этих слов Каролина остановилась как вкопанная и посмотрела на мужа. По его застывшему лицу она поняла, что больно ранила его своими бездумными речами. Полная раскаяния, она бросилась к нему и опустилась на колени у его ног.