В сетях Сансары

Находящийся на пороге смерти Сократ уверен в том, что все живое происходит из мертвого. И если душа вынуждена была покинуть «состояние смерти» и «войти в жизнь», значит, существует, согласно данной диалектике, и обратный процесс, по которому душа должна вновь вернуться в «состояние смерти» с вполне определенной целью: родиться вновь. (См. 25, 59)

Платон затрагивает и доктрину метемпсихоза. Души, отягощенные прижизненной склонностью тела к материальным наслаждениям, оказываются отягченными и после смерти, в результате чего на определенный, довольно длительный срок остаются привязанными к физическому, то есть нашему миру. И незавиден образ их будущих жизней на земле, они обречены существовать в телах тех видов животных, на особенности которых так походили в предыдущих воплощениях. «Души, пристрастившиеся к обжорству, похотливости, бражничеству и не остерегавшиеся этого, вероятно, облекаются в породу ослов и других подобных животных». (25, 62) В тела ястребов, коршунов, волков воплощаются бывшие тираны, алчные, несправедливые люди.

Платон: индивидуальная эсхатология в подробностях. Градация душ

После Суда души отправляются в преисподнюю – каждая со своим даймоном («вожатым», стражем), (вероятно, назначенным им еще Лахесис). В преисподней души пребывают достаточно долго. Затем, справедливые, не заморачивавшиеся при жизни на материальных благах, квиетические души продолжают свой путь, а души противоположного характера, как мы говорили выше, оказываются привязанными к физическому миру в течение долгого времени, после чего неприкаянные, измученные, страдающие, силой уводятся их же даймонами. Другие даймоны и души отвращаются от них, и они в течение длительного срока, одинокие и подавленные, блуждают по неизведанным просторам промежуточного пространства, после чего обретают, наконец, приемлемое им положение.

Есть категория безнадежных душ. Их преступления, совершенные при жизни, настолько тяжки (разграбление храмов, убийства и др.), что не заслуживают никакого снисхождения. Такие души обречены на вечное пребывание в Тартаре.

Однако есть категория душ «исцелимых». Словно читая современный уголовный кодекс, обнаруживаем позицию снисхождения относительно тех преступлений, что были совершены в аффекте. У подобных душ есть «шанс» выбраться из Тартара, но при условии их раскаяния, а также, если обиженные ими души внемлют их мольбам о прощении.

Души справедливые и соблюдавшие при жизни умеренность относительно всех соблазнов материи, сопровождаются богами к достойному, заслуженному ими месту.

Души, «очистившиеся философией», (25, 85) не обременявшиеся при жизни тисками тела, пребывают в вечном блаженстве в «жилищах, прекраснее земных». (25, 85).

Эсхатологические воззрения в отражении произведений античных поэтов [46]

У Гомера мы встречаем упоминание о Елисейских полях, куда попадают души праведников для пребывания в вечном блаженстве.

46

Отрывок о творчестве эсхатологического характера античных поэтов взят из книги автора данного труда «Искупительный путь адамов», глава «Проблема бессмертия в мифологическом мировосприятии». (Прим. авт.)

«…Ты за пределы земли, на поля Елисейские будешьПослан богами – туда, где живет Радамант златовласыйГде пробегают светло беспечальные дни человека,Где ни метелей, ни ливней, ни хладов зимы не бывает;Где сладкошумно летающий веет Зефир, ОкеаномС легкой прохладой туда посылаемый людям блаженным».(«Одиссея», 6, 465: 564–569)

Гомер конкретизирует местонахождение Тартара в аду. [47] В «Илиаде» читаем:

47

Ад (гр.) – hades или aides – «безвидный» – здесь: название нижнего мира Царства мертвых. (Прим. авт.)

«…Где и медяный помост, и ворота железные, Тартар,

Столько далекий от ада, как светлое небо от дола!» (6, 135: 15, 16).То есть бездна Тартар настолько глубже Царства Аида, насколько небеса выше земли.В самом Царстве Аида находится луг прекрасных цветов «асфоделей».«…Душа Ахиллесова с гордой осанкойШагом широким, по ровному Асфодилонскому лугуТихо шла…»(«Одиссея», 6, 553: 538–540)

У Гомера души в загробном мире пребывают в полном забвении своей прежней жизни.

«…В аде он лишь с умом; (пророк Тиресий) все другие безумнымиТенями веют…»(«Одиссея», 6, 539: 494–495)

Эсхатологические представления Вергилия нашли отражение в его поэме «Энеида».

Эней, участник Троянской войны, легендарный основатель Римского государства, в своем путешествии попадает в Подземное Царство:

«Вход в пещеру меж скал зиял глубоким провалом,Озеро путь преграждало к нему и темная роща.Птица над ним ни одна не могла пролететь безопасно,Мчась на проворных крылах, – ибо черной бездны дыханье,Все отравляя вокруг, поднималось до сводов небесных».(2, 226)

В Подземном Царстве, у реки Стикс ждет своих «пассажиров» мрачный перевозчик Харон, слышно рыканье трехглавого Цербера.

Загробный мир у Вергилия состоит из многих «обителей». К примеру, отдельные «унылые приюты» предназначены и душам несчастных младенцев, которых

«Рок печальный унес во мрак могилы до срока,и душам погибших от лживых доносов, и самоубийцам.…Держит в плену их Девятиструйный поток и болота унылые Стикса».(2, 230) «…Без решенья суда не получат пристанища души;Суд возглавляет Минос: он из урны жребии тянет,Всех пред собраньем теней вопрошает о прожитой жизни».(2, 230)

На бескрайнем «лугу скорби» – души тех, кого извела любви жестокая язва (2, 230).

Далее Эней узнает, что в Подземном Царстве есть два пути:

«Две дороги, Эней, расходятся с этого места:Путь направо ведет к стенам великого Дита, —Этим путем мы в Элизий пойдем; а левой дорогойЗлые идут на казнь, в нечестивый спускаются Тартар».(2, 233) Элизий Вергилий называет «радостным краем».(2, 235)«Зелень счастливых дубрав, где приют блаженный таится.Здесь над полями высок эфир, и светом багрянымСолнце сияет свое, и свои загораются звезды.Тело себе упражняют одни в травянистых палестрахИ, состязаясь, борьбу на песке золотом затевают».(2, 235)

Вергилий затрагивает доктрину круговорота рождения и смерти. Старец Анхиз, отец Энея, забавляется в «радостном краю» созерцанием «с усердьем ревнивым» душ тех, кому предстоит родиться на земле его потомками:

«Старец Анхиз между тем озирал с усердьем ревнивымДуши, которым еще предстоит из долины зеленой,Где до поры пребывают они, подняться на землю.Сонмы потомков своих созерцал и внуков грядущих,Чтобы узнать их судьбу…»(2, 236).

Эней видит медленно текущую реку забвения Лето, над которой «без числа витали племена и народы (2, 237).

Анхиз объясняет Энею:

«…Собрались здесь души, которымВновь суждено вселиться в тела, и с влагой летейскойПьют забвенье они в уносящем заботы потоке».(2, 237)