В. В. Куйбышев

В. В. Куйбышев, Я. М. Свердлов и В. Косарев в Нарымской ссылке в 1910–1912 годах.

Валериан Владимирович развернул в нарымской ссылке и большую культурно-политическую работу. По его настоянию была организована партийная школа с целью подготовки кадров для грядущей революции. В числе лекторов были Свердлов и Куйбышев. Вскоре, однако, выяснилось, что у многих «курсантов» нехватает общих знаний; это затрудняло изучение теоретических вопросов. Тогда Валериан Владимирович организовал общеобразовательный кружок и лично вел в нем занятия, удивляя всех своей изумительной работоспособностью и аккуратностью.

По окончании школы «курсанты» совершали побеги для работы в подпольных организациях. Побеги организовывались обычно зимой. В эти годы черной реакции потребность в партийных кадрах была необычайно велика, так как очень многие большевистские организации были разгромлены. Поэтому побеги из ссылки приобретали особо важное значение.

Валериан Владимирович принимал активное участие в борьбе ссыльных с административным произволом. Благодаря этой борьбе ссыльным удалось добиться относительно сносных условий существования. Так, ссыльные имели свою библиотеку, театр, кассу взаимопомощи, кооператив и столовую, в организации и работе которых Куйбышев принимал деятельное участие. Не гнушался Валериан Владимирович и физической работой. Наравне с другими он участвовал в бытовом обслуживании коммуны ссыльнопоселенцев. Однажды в тайге он заметил, как рабочие рубили дрова для коммуны. Куйбышев подошел к одному из них и с улыбкой попросил топор:

— Довольно тебе рубить. Дай и нам, интеллигентам-белоручкам, поработать.

И он начал усердно работать, пока не нарубил дров.

Среди суровой природы, в томительной, удручающей неволе, Куйбышев оставался попрежнему бодрым, жизнерадостным человеком, верящим в свое правое дело, в его победу. Эти его настроения прекрасно выражены в замечательном стихотворении «Море жизни», написанном в нарымской ссылке:

Гей, друзья! Вновь жизнь вскипает. Всплески здесь и там. Буря, буря наступает, С нею радость мчится к нам. Радость жизни, радость битвы Пусть умчит унынья след. Прочь же робкие молитвы! Им уж в сердце места нет. В сердце дерзость. Жизни море Вскинет нас в своих волнах, И любовь, и жизнь, и горе Скроем мы в его цветах. Горе выпадет на долю,— Бури шум поможет нам Закалить страданьем волю И не пасть к его ногам. Будем жить. Любовь! Чудесно! В бурю любится сильней. Ярче чувство, сердцу тесно Биться лишь в груди своей. Так полюбим! Жизни море Вскинет нас в своих волнах, И любовь, и жизнь, и горе Скроем мы в его цветах. Наслажденье мыслью смелой Понесем с собою в бой. И удар рукой умелой Мы направим в строй гнилой. Будем жить, страдать, смеяться. Будем мыслить, петь, любить. Буря вторит, ветры злятся. Славно, братья, в бурю жить! Ну же, волны! Жизни море Скроет нас в своих волнах, И любовь, и жизнь, и горе Скроем мы в его цветах.

Неизменно бодрый и энергичный, Куйбышев радовал и поддерживал своих друзей и, наоборот, заставлял беспокоиться врагов, полицию, жандармов. Уже в ноябре 1910 года прокурор томской судебной палаты доносил министру юстиции: «В. В. Куйбышев работает в образовавшемся среди политических ссыльных социал-демократическом кружке». Вскоре обеспокоенный томский губернатор лично нагрянул в Нарым в сопровождении вооруженных охранников, чтобы разгромить культурно-политические организации ссыльных. Ему удалось уговорить меньшевиков и эсеров, которые, выполняя приказы жандармерии, пытались исключить большевиков из органов управления библиотеки, кассы взаимопомощи и столовой. Но, благодаря энергии Куйбышева, они встретили большевистский отпор. По инициативе Валериана Владимировича, эти культурно-политические учреждения были переведены в подполье, на своеобразное «нелегальное» положение, для большевистского воспитания ссыльнопоселенцев и их обслуживания.

Однако, в конце ноября, из-за неосторожного письма одного поселенца, перехваченного полицией, стала известна вся революционная деятельность нарымской партийной школы и ее организаторов и руководителей. Куйбышева арестовывают вместе с другими товарищами и отправляют с конвоем в Томск. Прощаясь, двадцатидвухлетний Куйбышев говорил:

— Товарищи, из-за нашей опрометчивости забрали шестнадцать человек. Потеря, будем надеяться, временная; она не должна отразиться на вашей работе. Нас увозят. Но вы, остающиеся на месте, обещайте не покладая рук работать, бороться, учиться и учиться. Будущее, товарищи, за нами! Никакие невзгоды, встряски не должны колебать нашу веру в грядущие, лучшие дни, веру в социализм в России, веру в борьбу и правоту этой борьбы. Набирайтесь опыта, закаляйтесь в ссылке, ваши силы понадобятся будущей свободной России!

На допросе арестованные стойко держались и наотрез отказались давать какие бы то ни было показания. Так как против них, кроме письма, не было других улик, охранка вынуждена была освободить их из тюрьмы, и они через месяц возвратились в Нарым.

Куйбышев с еще большей энергией возобновил свою политическую работу по большевистскому воспитанию ссыльных. Под его руководством велась упорная борьба за возвращение в Нарым из Максимкина Яра товарища Свердлова, загнанного туда полицией за попытку бежать из Нарыма. Эта борьба увенчалась успехом — Свердлов был возвращен к своим товарищам в Нарым.

В 1912 году Валериан Владимирович принял активное участие в организации и проведении первомайской демонстрации и загородной массовки. Политические ссыльные привлекли на демонстрацию также многих местных жителей. Собралась большая толпа, человек полтораста-двести. Подняли красный флаг и пошли к лесной лужайке. Это делалось на глазах стражников. Рассвирепевшая полиция произвела массовые аресты и решила создать процесс по «делу о бунте, ссыльных в Нарыме». Однако, все обвиняемые большевики, организованные Куйбышевым, держались так сплоченно и дружно, что обвинение провалилось.

В мае 1912 года окончился срок ссылки Валериана Владимировича, и он выехал в Омск, где должен был явиться в воинское присутствие для отбывания воинской повинности.

Омск — Томск (1912–1913 годы)

От службы в царской армии ему удалось освободиться.

Однако, недолго пришлось Куйбышеву пожить на «свободе» в Омске. Вскоре он был неожиданно вновь арестован и помещен в общую тюремную камеру вместе с уголовными преступниками.

Тюремное начальство приказало ему остричь волосы и одеться в арестантский халат. Много издевательств приходилось Валериану Владимировичу переносить в тюрьмах и ссылках, но никогда его не лишали преимуществ, которыми пользовались обычно политические заключенные: быть в своей одежде и не стричь головы. Куйбышев протестует:

— На каком основании? Почему?

— Ах, ты рассуждать! — и его ударили кулаком по лицу.

Он бросился на тюремщика. Но к тому подоспела помощь. Куйбышева схватили сзади за руки и начали бить. Избили до полусмерти. В полусознательном состоянии его переодели в арестантскую одежду, обрили и втиснули опять в камеру уголовных. Четыре дня он пролежал с перебитыми ребрами, разбитым лицом, весь в синяках и кровоподтеках. Потом отправили в томскую тюрьму.

Здесь он встретился со многими товарищами, знакомыми по нарымской ссылке. Им пришлось жить в особенно тяжелых тюремных условиях. Царское правительство беспощадно расправлялось с политическими заключенными. Их притесняли, создавали самые невыносимые условия существования, глумились и издевались над ними. На многих все это производило тяжелое впечатление. Многие впадали в уныние и отчаяние.

Валериан Владимирович не терял самообладания. Своей бодростью и жизнерадостностью он заражал остальных заключенных, поддерживая их в минуту упадка. С обычным упорством занимался самообразованием, для поддержания и укрепления своего здоровья аккуратно проделывал гимнастику и настойчиво заставлял других делать то же самое.

Первое время Куйбышев не знал, за что он на этот раз был арестован. Впоследствии же выяснилось, что, опасаясь Куйбышева, выпущенного «на свободу», томское жандармское управление решило вновь привлечь его к суду по делу первомайской демонстрации в нарымской ссылке.

В марте 1913 года состоялся суд, который признал Куйбышева невиновным. Это судебное решение было затем опротестовано прокурором, причем судебная волокита затянулась до августа 1916 года, когда дело о первомайской демонстрации было окончательно прекращено.

Скитание по городам и селам (1913–1914 годы)

Весною 1913 года Валериан Владимирович приехал в Тамбовскую губернию, в село Лысые Горы, где учительствовала его сестра. Здесь же после долгой разлуки он встретился со своей матерью и двумя другими сестрами.