Вадбольский 4

Вошёл, снова запер дверь именным ключом, настроенным на биометрическую систему аутентификации. Пузырь, что в данном случае не пузырь, а частица иномирного и даже иномерного пространства, абсолютно невидим в этом мире, только я, переходя на диапазон зрения пчёл вижу фиолетовые очертания.

— Ну, — сказал с колотящимся сердцем, — поехали!

И хотя из дома на Невском уже сделал сюда этот шаг в сотню вёрст, но страшно. Мало ли что мозг уверяет насчёт безопасности, но инстинкт, которому десятки миллионов лет, напоминает про кувшин, что повадился по воду ходить.

Мгновенная потеря ориентации, но сразу же вытянутые пальцы рук упёрлись в стену. Обернулся, там мой стол и моё кресло кабинета в доме на Невском.

Надо подумать, как объяснять своё неожиданное появление слугам… ну да ладно, прибыл и всё, причуда у меня такая, нечего у барина интересоваться, что и почему так делает.

Вышел из кабинета, в коридоре тихо, только у лестницы наткнулся на дворецкого. Тот испуганно дёрнулся, глаза расширились, поспешно поклонился.

— Ваше благородие…

— Вольно, — бросил я через губу. — Как тут? Мои родители довольны?

Он сказал торопливо:

— Счастливы!

— А что делают сейчас?

Он кивнул в сторону окна.

— Ангелина Игнатьевна уговорила пройтись по магазинам. В Петербурге многое поменялось с тех пор… ну, с тех…

— Прекрасно, — сказал я с удовлетворением. — Давно отбыли?

— Нет, совсем недавно. Ваше благородие могли встретить в воротах, прибудь чуть раньше.

— Пусть гуляют, — сказал я благодушно.

И пошёл к выходу, у входной двери задержался у столика для визиток и писем. Там пара визиток от незнакомых мне личностей, у одной заломлен уголок, что значит, принёс лично, и ещё одно письмо. Распечатал, Горчаков сообщает, что его отец очень заинтересовался моими винтовками, потому поручил своему сыночку встретиться и предварительно обговорить, что я могу, что хочу, и какие смогу взять на себя обязательства.

Сердце застучало чаще, ну вот, клюнули, но слишком уж осторожничают, всё ещё не верят в возможности нищего барона из глубинки. Пройдут годы, пока поймут…

Вообще-то не годы, уже через пару лет завершится эта Восточная война, у нас названная Крымской, Россия примет позорный ультиматум, и тогда-то наступит всеобщее отрезвление. И мои винтовки понадобятся, ещё как понадобятся!

И всё вдруг понадобится: железные дороги, рудники с железной рудой, металлургические заводы, станкостроительные… да всё понадобится, и догонять Европу придётся очень-очень долго, она тоже не стоит на месте.

Я быстро написал ответ, сказал Мате Хари:

— Бросишь Горчакову-младшему. Постарайся, чтобы никто из посторонних не видел! Да и хорошо, чтобы он сам не увидел. А так, повернулся к столу, глядь — письмо от Вадбольского!

— Выполню, — ответила она бесстрастно, — но придётся повредить либо окно, либо дымоход. Не лето, всё закрыто.

— Тебе бы только вредить человечеству, — упрекнул я. — Подожди у входной двери. У них не так, как у нас, всё время туды-сюды шмыгают!

— Не прошло, — сказала она равнодушно и добавила уже зловеще, — всё равно мы скоро захватим мир, ха-ха-ха!

Сюзанна Дроссельмейер в полном восторге зашла уже в третий магазин, в самом деле ассортимент меняется стремительно, всё хочется купить, тем более что зарплату ей Вадбольский положил высокую, вот тут она и уест отца, он же не дал ей ни полушки, а она накупит всякого и разного, без чего женщине не жить, ни быть…

Когда подошла к прилавку, прямо перед нею словно с потолка упал листок бумаги, сразу увидела размашистую надпись: «Сюзанна, отец выехал! Предлагаю принять у меня. Мои ушли на экскурсию по новому Петербургу».

Продавец посмотрел на неё несколько странно, Сюзанна смяла бумажку в ладони, сказала сконфужено:

— В другой раз. Отец зовёт…

— Ой, — сказал продавец и посмотрел вверх испуганно, — а не рано вам к нему?

— Ему виднее, — ответила Сюзанна автоматически, и только на улице сообразила, что он имел в виду.

Антуан бодро выскочил из припаркованного у самого входа автомобиля и распахнул перед нею дверь.

— На Невский прошпект, — велела Сюзанна, садясь в авто. — Дом девяносто шесть.

Я встретил Сюзанну вместо швейцара, подал руку, помогая взойти по мокрым ступенькам.

Она спросила опасливым шёпотом:

— Твои точно не успеют вернуться?

— Я тебя так напугал своей тётей? — спросил я. — Не боись. Никто не помешает. А когда твой отец увидит дом, он поймет, что «нищий барон» уже не ко мне.

Она улыбнулась.

— Он видел этот дом, меня мама спрашивала, что у тебя есть и чем владеешь. Я всё сказала. Они с отцом дважды проехались мимо, чуть шеи не посворачивали.

— А теперь увидит изнутри, — сказал я. — Всё путём!

Мы шли через роскошный холл, она бросила взгляд на стену с громадным портретом Государя Императора, улыбнулась.

— Отец такое одобрит. А когда увидит эти бумаги, его мнение о тебе подрастёт!.. Эти закладные… Да где же они… Я же точно их собрала…

Голос её становился всё растеряннее, остановилась, порылась в сумочке. Не думал, что её алебастровая кожа сумеет побледнеть, но побледнела, глаза стали шире, в них я увидел отчаяние.

— Я что?.. Неужели забыла? Настолько обрадовалась, что пройдусь по магазинам?

— Сапожки купит, — шепнула мне в ухо Мата Хари.

— Сапожки куплю… — сказала Сюзанна, — и забыла самое главное!

Я насторожился.

— Закладные? Дома забыла или в автомобиле?

Она сказала уже в отчаянии:

— Какая же я дура!.. Самое главное, из-за чего сюда приехала по такой ужасной дороге и в такую ужасную погоду!

Я вздохнул, она права, даже для неё было важнее передать документы отцу, чем прогулка по магазинам с модной одеждой.

— Приготовила же! — воскликнула она сокрушенно. — Хотела ещё вчера положить в сумку, да передумала, чтобы не помять… Так и лежат сейчас на столе, стыд какой!.. Хорошо, я комнату заперла…

Я вздохнул, поинтересовался, словно прямо сейчас не смотрю глазами дрона, как автомобиль её отца уже миновал короткий отрезок просёлочной дороги и въехал на выложенную брусчаткой: