Вадбольский 4

Все заулыбались, послышались облегченные вздохи. Похоже, уговаривать их даже на Клятву Крови не придётся, уже пообщались с теми, кто был уволен из армии по потере здоровья, а сейчас все орлы, а кто не орёл, тот лев. Сейчас каждый надеется пройти через такую же оздоровительную процедуру, а жалованье на втором месте.

Я велел Алисе подать досье на всех, кого отправил Скалозуб, особенно внимательно проглядел материалы на одного из них, Максима Перепелицу.

Скалозуб сделал приписку, что Перепелица был подпоручиком и даже поручиком, но из-за споров со старшими офицерами его продвижение по службе придерживали, даже понижали дважды, но среди егерей у него авторитет всё равно железный.

— С сегодняшнего дня, — сказал я, — всем вам придётся пить оздоравливающее зелье. Гадость, но результат того стоит. Пить придётся всем, и тем, кто войдет в элитную гвардию, и тем, кто останется в простой охране.

— А как это будет определяться? — спросил егерь, который Максим Перепелица.

— Кто принесёт Клятву Крови, — сказал я, — тот идёт в гвардию со всеми её привилегиями. У кого не получится, тот останется в простой охране, но у всех будет достойное жалованье и человеческое отношение. Старшим назначаю поручика Максима Перепелицу.

В ряду новичков переглянулись, кто-то спросил с интересом:

— Поручика?

— Да, — подтвердил я, — а когда доведем вас до нужных кондиций, думаю, чин штабс-капитана будет ему впору.

Василий, который наблюдал с крыльца, крикнул:

— Максим, начнём с тебя!.. Заходи!

Перепелица первый принёс Клятву Крови, и сейчас стоял передо мной, прямой и в то же время похожий на вросшую в землю скалу, крепкий и основательный, усы лихо закручены кончиками вверх, лицо в морщинах, есть шрамы и шрамики, челюсть квадратная, глаза с некоторым прищуром, как у человека, что постоянно в лесах и горах выслеживает дичь или противника.

— Поздравляю, Максим, — сказал я и протянул ему руку.

Он без колебаний принял её, на войне быстро стираются различия между благородными и низшими чинами, рукопожатие крепкое, но в то же время осторожное, словно через это прикосновение старается что-то понять обо мне ещё, кроме того, что сказал ему Скалозуб.

— Ваше благородие?

— Поручик, — сказал я. — Вы служите мне, частному лицу, я служу Отечеству, однако ваша служба пройдет в какой-то степени тайно. Егеря — это спецназ, это элитные отряды специального назначения. Мы будем выполнять задания, о которых Государь Император как бы и не знает, а в случае чего скажет, что вообще о нас впервые услышал.

Он нахмурился, взглянул с недоверием. Я понял, сказал со вздохом:

— Выгляжу избалованным барчуком?.. Хорошо, выставь лучшего бойца из своих, и если я его завалю в рукопашке, увидишь, я не тот барский сынок, каким смотрюсь. Так надо, солдат.

Он помолчал, окинул меня оценивающим взглядом.

— Тогда я сам проверю?

— Пройди сперва курс восстановления, — предложил я. — Видел, как генерал взыграл?

Он кивнул.

— Я и сейчас любого бойца из императорской охраны свалю. А уж после зелья…

Я сказал кротко:

— Хорошо. Сейчас посмотрим, кто ещё пройдет Клятву Крови, потом пойдем и проверим друг друга.

Василий вышел на крыльцо и крикнул зычно:

— Следующий!.. Заходить строго по одному!

С новыми егерями получилось проще: запускали по одному ко мне в комнату, на столе ничего, кроме громоздкого амулета, закрепляющую Клятву Крови, я объяснял условия.

Из восемнадцати только трое не решились на Клятву, я их взял охранниками, такие тоже нужны.

Почему по одному в комнату? А чтобы даже количество давших Клятву оставалось в тайне. Дал человек Клятву или нет можно выяснить только после долгой и скрупулёзной работы по косвенным признакам, пусть повозятся, если кому-то очень нужно. А потом мы сами с ним повозимся, дескать, с чего такой нездоровый интерес?

Официальная версия та же: на Клятве Крови у меня пять человек, остальные простые охранники, как и все, разве что часть из них я гордо именую гвардейцами и снабжаю лучшим оружием.

Ну, а то, что снабжаю не только оружием, и что на закрытом полигоне они до седьмого пота упражняются, это тоже видят только те, кто входит в мою Особую Гвардию.

В рукопашке пришлось провести три поединка, он всё никак не мог поверить, что я, совсем мальчишка, укладываю его с первых же секунд. Я сам малость удивлялся, именно малость, моя аугментация, способность ускорять реакции, а также здешнее усиление тела делают меня вообще чудовищем в схватке.

Наконец он поверил, проникся почтением, вижу по глазам, а я сказал мирно, дыхание у меня даже не сбилось:

— Пойдем, покажешь, как стреляешь.

На полигоне Бровкин гоняет двух своих, что недостаточно быстро одолевают полосу препятствий, даже Перепелица хмыкнул, для егерей такая скорость просто позор.

— Иван, — сказал я Бровкину, — принеси пару винтовок. Из последних. Если наш поручик с ходу разберётся, он же будет обучать своих.

Глаза у Перепелицы вспыхнули, как только увидел мою винтовку с магазином на пять патронов. Показывать ему пришлось недолго, настоящий стрелок, всё схватывает и впитывает с первого раза.

Когда он изготовился для стрельбы и посмотрел на меня с вопросом в глазах, я покачал головой.

— Ты на виду, а я не хочу терять ни одного человека.

Он понял, даже чуть благодарно улыбнулся, быстро улегся за бруствером, без подсказки раскинул ноги для упора и начал ловить в прорезь мушки круг мишени.

Понравилось, что даже не усомнился насчёт расстояния. Для винтовок, что на вооружении нашей армии, мишень за пределами, прицельная дальность вчетверо короче, но стержневой штуцер Тувенена, что уже на вооружении французской армии, и английская винтовка «Энфилд» с пулей Минье, уже плывут на кораблях эскадры по Чёрному морю и скоро-скоро эта мощь обрушится на Крым, где и начнется героическая оборона Севастополя, в которой чудом продержимся год и нанесем врагу почти равные потери.

Глава 9

Егеря прибывают один за другим, а то и не по одному, обычно приезжают на телегах, забрызганные грязью с головы до ног, за дорогу не раз приходилось вытаскивать повозки из ям.

В общей сложности прибыли семьдесят восемь егерей от Скалозуба. Я охнул, вот что значит генерал, вот что значит масштабы! И это только первые ласточки, он при желании может подогнать и больше этих умелых и прекрасно обученных бойцов.

Новеньких разместили в бараках, казарма занята гвардейцами Горчакова, я сразу же со всей торопливостью занялся егерями Скалозуба. С торопливостью потому, что использую время турнира, он продлится ещё несколько дней.

Этих егерей оказалось и переучивать на обращение с моими винтовками не нужно. Рассмотрели, ощупали, некоторым даже удалось разобрать, а на стрельбище с первой же попытки показали результат выше, чем уже умеющие обращаться с таким оружием мои гвардейцы.

Я взыграл, как дурной конь по росе, это же какая ноша с моих плеч, теперь часть под управление Ивану Бровкину, часть Максиму Перепелице, пусть сами учатся и этих учат как стрельбе, так и новой тактике. Часть из неё егеря и так знают, типа скрытности, прицельной и быстрой стрельбы и умелого перемещения.