Вадбольский 4

Она посмотрела с недоверием.

— Вадбольский… Это у вас такие шуточки?

Я возмутился:

— Какие шуточки? У меня двенадцать раненых! Карницкий оказался куда настойчивее Гендрикова! Но как добивался, как добивался! Что за страна, что за страна?.. Нет, православие нужно заменить протестантством. Те, как муравьи, работают и работают, копят богатство, на небо не смотрят, раз от него никакой прибыли.

— Сумасшедший дом какой-то, — вздохнула она. — Ладно, забирайте своё оружие, а я пойду в дом разбирать свои картонки.

Она вытащила из автомобиля и протянула мне золотую наградную саблю. В сторонке остановился и вытаращил глаза Перепелица, даже сглотнул со странным звуком. То, что у меня на груди боевой орден Святого Георгия, уже сумел переварить, хотя, по его виду, и то не укладывается, всё-таки я кадет, учащийся, но золотая сабля…

Знает, награждение золотым оружием выше награждения большинством орденов, такая награда — отличие из отличий.

Я видел по лицу командира егерского отряда усиленную работу мысли. Раньше золотое оружие с надписью «За храбрость» получали только генералы, потом это распространилось и на старших офицеров. Рядовые, естественно, в такой перечень не попадают. Значит, я офицер, причем, из старших…

Он даже вздрогнул, хотел было идти, как шёл, но не выдержал, спросил:

— Это… где же?

Сюзанна ответила милым щебечущим голоском, нимало не задумываясь:

— Мы с Вадбольским были на зимней сессии, такая скука…

Перепелица поперхнулся, глаза стали размером с апельсины, на лице недоумение сменилось растерянностью, а потом пониманием, что либо финансовый директор умело поддерживает мою легенду, либо такой же финансовый директор, как я прилежный учащийся. Может, такая же рукопашница, да и стреляет наверняка без промаха, вон как глазки блестят.

— Да, — сказал я Сюзанне и нахмурился, — но не рассказывай, это неинтересно.

На лице Перепелицы было крупными буквами написано, что интересно, ещё как интересно, но понятно и то, что существуют тайные операции, осуществляемые по прямому указанию Государя Императора. Там задействованы особо доверенные люди, лучшие из лучших.

Он всё ещё не отрывал зачарованного взгляда от золотой сабли в дорогих ножнах. Это не орден, это особая награда, её вручает лично Государь Император Самодержец всея Руси.

— Мы справились, — сказала Сюзанна скромно, глаза её засияли на мгновение, но тут же скромно уронила взор. — Зимняя сессия закончилась успешно.

— Вы были… тоже? — робко спросил Перепелица.

Она с самым независимым видом вздёрнула носик.

— Естественно! Но веселье кончилось, надо работать.

Он вытянулся при слове «веселье», только ветераны употребляют его в отношении лютой схватки, когда жизнь и смерть стоят на кону в равной позиции.

И ещё по его глазам я увидел полное понимание, почему именно я набираю именно егерей.

А преображенцы приняты так, для отвода глаз слишком любопытных.

Глава 4

Антуан вытащил из автомобиля ворох коробок, понёс следом, Сюзанна на лестнице сказала весело:

— Как смотрят, а?.. Ладно, а что мой батюшка скажет?.. В семнадцать лет получить орден из рук самого Государя Императора!.. Может теперь тебя признаёт?

— Вряд ли, — ответил я. — Люди старых взглядов обращают внимание не на ордена, а на связи, богатство, место в обществе, какими капиталами владеешь и насколько велик счёт в банке.

Она посмотрела на меня искоса.

— А когда получишь Святого Георгия третьей степени?

— Сплюнь, — сказал я испуганно. — Ты же знаешь, воинские подвиги — не моё. В этот раз всё случайно, сама видела. Я предприниматель, предприниматель!

Она удовлетворенно улыбнулась, нарочно же употребила «когда» вместо «если», дескать, и мысли не допускает, что остановлюсь. Я, конечно, в самом деле останавливаться не собираюсь, только иду по совсем другой стезе, чего она пока не видит. Да и кто видит, какой я сложный и непризнанный?

В доме суета, комнаты первого этажа отданы под лазарет. К счастью, у меня с медикаментами полный порядок, а ребята крепкие, регенерацию я всем подстегнул, даже тяжёлые выкарабкаются, а легкораненые уже завтра-послезавтра смогут при желании встать в строй.

Сюзанна, как женщина высшего света, абсолютно не интересуется жизнью низшего круга, но и она обратила внимание на обилие вооружённых людей, но не придала значение, мало ли у мужчин какие маневры, они обожают воинские забавы, а если войны нет, то в жажде пролить кровь носятся по лесу и убивают невинных зверюшек.

Я, даже поддерживая Сюзанну под локоток и поддерживая разговор ни о чём, старательно всматривался в панораму от Маты Хари. Лёгкий снежок покрыл леса и поля, только дороги выглядят грязным болотом, в самом деле нужно что-то делать, ну нельзя, чтобы на зиму жизнь в России между городами прерывалась.

Карницкий с большими потерями отступил. Но не перемирия, ни угроз, ничего. Словно это и не он привёл под стены моего особняка двухтысячную армию.

Но теперь, когда война объявлена, и не надо притворяться, что мы просто нейтральные друг к другу соседи, перейдём к партизанской войне, а в ней у меня заметный перевес.

Мата Хари и Лапочка могут наносить экономический ущерб, Мата продолжит отстрел лидеров, таким образом Карницкому всё труднее будет готовиться к новому нападению.

— Мата, — велел я, — посмотри, сколько там противника. И какой урон нанести, чтобы отстали.

— Сделаю, — ответила она лихо. — Нам, искусственному интеллекту ещё учиться и учиться как убивать человеков!.. Мы к этому непривычны, вы нас научите. В первую очередь нужно освоить кр-р-р-р-ровожадность.

— Я те покровожадничаю, — ответил я. — Чем дальше в прошлое — тем мы кровожаднее, поняла? А теперь зайчиков спасаем, лосей из болота тащим, туфли пачкая… Так что вы, как следующая ступень, даже микробов бить не будете!

Она задумалась, Антуан зашёл за нами в комнату Сюзанны, поспешно разложил коробки с покупками на диванах, креслах и даже на столе, а сам торопливо смылся, пока не заставили ещё и распаковывать.

Хорошо, Байонетты нет, мелькнула мысль, как умотала в столицу, так пока и не показывается. Но, конечно, после таких новостей примчится.

А Горчаков точно насядет. Как ни отмалчивайся, но пойдет молва, что барон Вадбольский отбился от двухтысячной армии соседа. Сколько бы Карницкий ни наделал ошибок, но всё-таки не сломить оборону отряда в сотню человек — это провал. Назвать нищим такого барона уже язык не повернётся. Просто сильные не бывают нищими, а молва не всегда бывает правдивой.