Вадбольский 4

У меня хватило ума не прыгнуть сгоряча следом, подбежал, выглянул и едва успел отшатнуться, две пули едва не отстрелили кончик моего носа, одна даже обдала горячим воздухом, скользнув по коже. Мата Хари уже вылетела во двор и крикнула возбужденно:

— Берегись, трое держат окно на прицеле!..

— Где Белюстин?

— Убегает к воротам!

Я крикнул зло:

— Поднимись выше! Не видишь, один уже лупит в тебя!

— У них руки кривые, — крикнула она. — Я вижу, успеваю…

Я не дослушал, собрался, быстро высунулся, сделал два выстрела и тут же спрятался. Мата Хари показала, что обе пули попали. Третий спешно перезаряжает винтовку, я высунулся, всадил в него пулю и тут же выпрыгнул следом.

С этой стороны под окном пышные кусты, половину смял барон, так что я придавил разве что один, и сразу помчался за убегающим.

Тот, правильно оценив позицию, не бросился к автомобилям, там надо открыть дверцу, вскочить, захлопнуть, включить двигатель, за это время успею добежать, он просто свернул за угол каменного здания и побежал вдоль длинного сарая, а потом вскочил в первую же распахнутую дверь.

Я домчался до сарая, трижды выстрелив по дороге в выскакивающих заспанных гвардейцев, но не вбежал, чувствуя засаду, присмотрелся, по ту сторону сдвинулось и застыло багровое пятно с двумя тонкими тёмно-багровыми прожилками вниз.

Я трижды выстрелил в стену, тут же вбежал вовнутрь. Барон уже опускается на пол, смотрит на меня ненавидяще, кровь струится из двух ран в груди и одной в плече, ни разу не промазал.

— Ты… — прохрипел он сиплым голосом, — кто ты…

— Теперь это неважно, — ответил я и выстрелил ему в лоб. Милосердие потом, в доминанте человечества — выживание, а мерехлюндии уже потом, это чтоб показать нашу духовность и широту интеллекта.

Словно издали донесся вопль Маты Хари:

— К сараю бегут пятеро!

Я криво усмехнулся и быстро заменил пустой магазин. Остался один, последний. Ничего, прорвусь.

В общем, в меня попали пять раз, оказывается, мне это что слону дробины. Пули из простых ружей, потому только продырявили пальто и в трёх местах теперь синяки, ерунда. Пузырь Мата Хари забрала, а как только опустилась с ним за линией деревьев, я быстро нырнул и с великим облегчением через секундное головокружение вывалился в подвале своего имения.

Отходняк тряхнул так, что свалился ещё там, на каменном полу, отлежался, приходя в себя и осторожно впитывая перлины, разгрыз два фиолетовых кристалла.

Донесся искаженный расстоянием писк Маты Хари:

— Куда пузырь?

— Тащи в имение, — велел я. — Ты заслужила большой-пребольшой пряник!

— Лечу высоко, — ответила она, — но в имении увидят, когда пойду вниз.

— Лети быстрее, — сказал я. — Рассвет через полчаса-час, успеем. В крайнем случае на крыше и поправим. Главное, крылышки не попортили.

— В одном месте прострелили, — ответила она печально. — Заносит, приходится корректировать.

— Подумаем, — пообещал я, — как сделать их бронебойными.

— И тяжёлыми, как танк?

— У меня рубашка не танк. Поработаем! Или чтоб сразу всё зарастало. А ты молодец, не выдала себя лазером.

Она буркнула:

— Меня бы сразу в упор. А я искусственный интеллект, меня беречь надо. Это вас, людей, как муравьёв, не жалко… Хотя муравьи всё-таки красивше. У них блестящий такой хитин, а у вас отвратительные волосатые шкуры…

Через недельку подъехал Мак-Гилль, поговорили о новой линии для выпуска пружин, нужны отдельные для возвратно-боевой, для ударника, а вот для пружин подавателя приспособили те станки, на которых делаем пружины спускового крючка.

Ещё подписали договор на поставку древесины, понадобились добавочные мощности, дело идёт очень хорошо, Мак-Гилль отыскал ещё заказчиков, готовых выхватывать у нас любые поставки винтовок нового типа.

— Кстати, — сказал он нейтральным голосом, — С Белюстиным несчастье. Кто-то из его врагов всё-таки до него добрался.

Он взглянул на меня пытливо.

— Опасная у нас жизнь, — согласился я. — Кругом враги.

Он не сводил с меня пристального взгляда.

— Следователи прибыли из столицы, всё-таки барон Белюстин крупная фигура. Он поставлял в армию шинели уже семь лет!

— Наверное, — предположил я, — успел нажить врагов?

Он хмуро улыбнулся.

— При нашей жизни это легко. Даже на тебя подумали, но до имения Белюстина двести верст, а ты, как все видели, из имения не отлучался.

— Много работы, — ответил я. — Головы поднять некогда, не до личных счетов. Да и что мне Белюстин? Он же прислал своих гвардейцев для защиты Карницкого, не для нападения на меня?

Он вздохнул, ответил с философским спокойствием:

— Теперь точно не нападёт. Не ввяжись он в дело Карницкого, может быть, нападения не случилось бы.

Я повздыхал с ним, надо же, какая жизнь опасная, ходи и боись.

— Да, — согласился я, — оставалось бы его войско на месте, такого бы не случилось.

Он ещё раз окинул меня испытующим взглядом, всё-таки, гад, что-то подозревает, не дурак, но ничего присобачить не может.

— А как это случилось? — спросил я вежливо.

— В его охране нашлись предатели, — пояснил он. — Люди то ли графа Гоголева, то ли барона Уварова, он с ними обоими враждовал, ворвались ночью в его особняк. Им изнутри открыли все двери, представляешь?.. В общем, резня была нехилая. Белюстин убит, сыновья убиты. Похоже, род вырезали начисто. Если не считать, конечно, Говарда…

— А это кто?

Он сдвинул плечами.

— Да один из сыновей Белюстина, то ли шестой, то ли седьмой в очереди. Теперь он наследник, вот уж не ожидал! Хотя захочет ли возвращаться из Англии, куда пять лет тому уехал на учёбу?

— Из Англии? — переспросил я. — Захочет. Не захочет, заставят.

Он вскинул брови.

— Чего так?

— Дык Англия, — сказал я таким тоном, что всё понятно заранее, всяк знает, что англичанка постоянно гадит, а сейчас обнаглела настолько, что ввела свой флот в Чёрное море и там тоже мешает. — Они шанс не упустят.

Он подумал, кивнул.

— Вон оно как… а я и не подумал. С другой стороны, договор с Карницким подписывал его отец, а его самого это не обязывает.

— Думаешь, уведёт войска?