Вакцинация

За плотно закрытой дверью слышались громкие удары переворачивающейся мебели, сопровождающиеся криками отца и истошными мольбами матери остановиться. Слышалось это, как музыка, где-то далеко, на улице или в телевизоре.

***

– Какого хрена ты подслушиваешь мои разговоры?! – в глазах Алексея сверкала ярость. И что-то еще, более гневное, беспощадное.

У Алены мгновенно похолодели пальцы рук и ног.

– Чего ты добиваешься своей слежкой? – он грозно рычал на весь дом, как дикий огромный зверь, которого Алена не знала до настоящего времени, даже не замечала намека его присутствия в человеке, с которым жила много лет, – я думал, нам обоим давно стало понятно, как мы живем! Ради Ани, ты мне никто! Ясно?!

– Леш, да я же не подслушивала, – начала оправдываться Алена. – Я случайно, я вообще мимо шла.

– Мне плевать, как ты услышала, это тебя не касается!

– Как не касается, если я теперь знаю. Как мне жить с этим?

– Я должен что-то сделать, ты понимаешь?! Ты понимаешь, что эта операция – решение проблемы нашей Анечки?

– Я…я, – Алена начала плакать, – зачем ты так со мной? Нельзя манипулировать Аней, мы же договорились этого не делать, – в глазах Алены читались глубокая обида и страх.

– Нет, ты мне ответь! Чего ты ноешь? Ты тряпка, тупая никчемная тряпка! – редеющие остатки волос Алексея торчали в разные стороны, как антенны старого телевизора, ловящие сигнал из космоса. На лбу мужчины выступили мелкие бусинки пота.

– Не называй меня так, – сквозь слезы молила мама Ани. – Леша, я прошу тебя, Ане нужна помощь врачей, а не какие-то там секретные эксперименты, как ты не поймешь?

– Ален, да насрать твоим врачам на нее! Осмотры, лекарства, реабилитация – все это хрень собачья! Задачки ваши идиотские. Например, задание: «Напиши букву А». Там же этапы какие? Возьми в руку карандаш, – Алексей стал умышленно коверкать слова, которые произносил высоким, якобы женским голосом, – удерживай карандаш с помощью мышц кисти так крепко, чтобы он не выпал, надави на карандаш с достаточной силой, чтобы на бумаге остался след, напиши букву правильно. Я ничего не перепутал? – Алексей со злобой уставился на Алену.

– Да, все так, – Алена пока не догадывалась, к чему клонит муж.

– Ален, ей пять. Пять! Она на горшок не всегда сама ходит. Сколько времени она будет учиться писать эту ссаную «А»? Три года, десять лет? Дерьмо, а не адаптация. Аньке это не поможет! Она уже слишком сильно отстает от сверстников. Да какой там отстает, она нас-то не воспринимает. Ну, чего я распинаюсь, ты для нее – мебель, я для нее – мебель. А тут тебе жизнь сама преподносит реальный шанс на нормальную жизнь. Мне предлагают реальную возможность ее вылечить, – Алексей резко осекся, опасаясь, что соседи его услышат, и заговорил тихим голосом. – Какие-то опыты, это недолго. Я об одном прошу: не смей мешать. Слышишь? – он помолчал несколько секунд, видимо, решаясь озвучить рвущуюся из него мысль, но будто другая часть его сознания противилась этой мысли, – Иначе я тебя убью, ясно? – его голос звучал хладнокровно, зрачки увеличились, глаза помутнели и блеснули смесью ярости и безумия.

Алена застыла на месте. Пусть они давно отдалились, но по-прежнему Леша оставался для нее самым близким человеком во всем мире. Его слова наполнили Алену страхом и что-то разорвали внутри, облив внутренности раскаленной лавой. Она потеряла дар речи.

– Леш-ш-ш, што ты нес-с-сешь? – наконец, выдавила из себя Алена. – Уб-б-бить? Меня? За ш-ш-што? Там же тож-же дети…Господи, Леша, – мысли путались, она начала заикаться, как в детском возрасте.

После некоторого раздумья Алексей опять заговорил. Совсем тихо, так, чтобы слышать могла только его жена.

– Они – дети, да. Но вот, что я думаю об этом. Дети-то ничьи, они никому не нужны. Ты же знаешь нашу систему. Ни родителям, ни государству они не нужны. И никогда не будут нужны. Для них уже уготовлены специальные места в ПТУ, в психушках, за решеткой и на кладбище. Единицы смогут стать людьми. На пятьдесят человек, ну, пара, может, адекватных, а остальные – отбросы общества, биопомойка. Тут в нормальных-то семьях растут идиоты и олигофрены, а что взять с этих? Господи, изо дня в день я наблюдал за их перепадами настроения, истериками и агрессией. Изо дня в день я пытался собрать и раскрыть в каждом из них хоть что-то, похожее на человека. Ален, я тебя прошу, ну я что, снова тебе буду рассказывать о выпускниках интерната? А? Или статистику тебе озвучить? Может, этот эксперимент для них – единственная возможность внести важный вклад в историю человечества. Если ты так болеешь за них, так не лезь в это, занимайся Анечкой и не мешай. Все! Теперь иди к ней, мы пошумели, надо ее проверить.

Алексей подошел к супруге и обнял так, будто не пытался попасть в нее табуретом всего лишь пару минут назад. Алена не верила своим глазам и ушам. Она не узнавала мужа и вообще не могла поверить, что весь этот ужас происходит в реальной жизни.

Аня сидела среди разложенных в ровные рядочки игрушек, в которых она чувствовала себя в безопасности, в своем мире, особенном, спрятанном ото всех.

– Ц… ц… ц… ц.., – Аня словно пробовала что-то на вкус, с шумом и смаком оттягивая язык от неба. Она так делала последние несколько месяцев, если на планшете с рисунком любимого розового единорога заканчивался мультфильм, и в комнате становилось невыносимо тихо. Чтобы сохранить внутреннее спокойствие, она напевала никому неизвестные мелодии либо однообразно повторяла какие-то слоги, например: «Ди-ди-ди-ди-ди», либо монотонно цокала.

Она поднимала вверх на вытянутую руку плюшевый кубик, который с легкостью помещался в неестественно вывернутом детском кулачке, и отпускала его, а тот падал и мягко откатывался чуть в сторону.

– Казды-ы са-а-ам за-а сибяа-а-а, – спокойно протянула Аня. Затем медленно поднялась на ножки, продолжая цокать, подошла к кубику, подобрала его и села с ним в руках на свое прежнее место. Аня снова подняла кубик вверх и отпустила его. Когда кубик остановился на ковре, она повторила:

– Казды-ы са-а-ам за-а сибяа-а-а.

В углу комнаты из кошачьего домика высунулась усатая морда Марсика, который понял, что выспался. Кот потянулся передними лапами вперед, прогибаясь всем телом и пробуждая мышцы ото сна, затем, грациозно ступая, подошел к Аней и сел рядом, манерно уложив пушистый хвост вокруг себя.

Вспомнив, что по пути он наступил на бусинку, Марсик решил срочно отмыть испачканную об украшение лапу, а заодно и поправить педикюр. В этот момент кубик остановился, и Аня снова стала подниматься, чтобы поднять его. Раздался короткий вопль обиженного кота – Аня наступила ему на хвост и зависла на секунду, после чего спокойно продолжила свой путь к кубику, не глядя на кота и не прекращая цокать. Игра продолжилась.

Она так играла второй час, нисколько при этом не утомившись. И не замечая кота. И родителей. И других людей. И другой мир.

Дверь тихо приоткрылась. В дверном проеме появилась Алена с красными, влажными и припухшими от слез глазами. Она была уверена, что Анечка не понимала происходящего, но, несмотря на это, на подсознательном уровне все равно испытывала перед дочерью чувство вины за внезапную ссору с ее отцом.

– Милая, ты играешь в кубик? – ласково спросила Алена Анечку, мягко приглаживая выпавшие из хвостика малышки пряди волос. Но Анечка продолжила свою игру, не проявляя к озабоченной матери ни малейшего интереса. Зато Марсик мгновенно оживился, увидев в зоне досягаемости хозяйку холодильника, в котором хранится весь его корм, и, притворно делая вид, будто проходил мимо, направился к ней попрошайничать.

Алена тяжело выдохнула из груди воздух, пропитанный горечью и беспомощностью в поиске причины всех ее бед. Она не никак не могла понять, в какой момент свернула к пропасти, в которую сваливается, цепляясь за скользкие глинистые края? Что можно было натворить в прошлой жизни, чтобы сейчас так жестоко отрабатывать свою карму? Да и не особо-то она верила во все эти кармически-нумерологические штучки. А, может, уже верила, поскольку обращалась и к бабкам, и к астрологам. Ни одна из них не сказала Алене заветное: «Эй, еще пара недель и все, дочь поправится, ты перестанешь считать себя плохой матерью, да и муж тебя снова полюбит!». Все тщетно. И одно было очевидным – у нее крупные проблемы с неадекватным мужем и неизлечимо больной дочерью. Когда-то успешная гимнастка и отличница, теперь же располневшая и несчастная неудачница. Она понимала, что построила песчаный замок, который сейчас практически размыло водой. Зачем она потратила столько сил? Зачем вложила столько эмоций? Почему она не построила его чуть дальше от берега? Может, тогда бы ей удалось сохранить этот замок. Она знала, что после этого осознания обратного пути уже не будет. Отчаяние душило Алену крепкой хваткой, выкручивая все внутренности.