Вальгард

В любом случае, теперь поворачивать назад уже поздно.

– Простите мне мою дерзость, Ваше Высочество, – Вальгард приложил все силы, чтобы голос прозвучал твёрдо и уверенно, но получилось это с переменным успехом. Точнее сказать, не получилось вовсе. Откашлявшись, он продолжил:

– Мои родители… Их несправедливо убили, но все мне только и твердят, что «на то воля Божья». Но я не согласен с Его волей! К кому же ещё мне пойти в этом случае, как не к Вам?

Принц довольно усмехнулся. Нет, Вальгард никак не мог этого увидеть, но каким-то образом физически ощутил Его настроение. Как же хочется увидеть, как выглядит Принц Тьмы, но мальчик слишком долго к этому шёл, чтобы всё испортить своим любопытством.

– Рад слышать, что в меня веры больше, чем в лже-Бога, которому смертные так любят строить храмы. Дай же мне посмотреть в твои смелые глаза.

«Явившись на зов, Принц способен принять любой облик и даже прикинуться вашим близким человеком, но лишь с одной целью: вогнать вас во искушение и заставить взглянуть на него, тем самым подчинив себе волю заклинателя.»

– Я не смею, Ваше Высочество.

Принц тихо рассмеялся, шагнув вперёд. Оранжевое пламя свечей едва колыхнулось и вновь замерло. От напряжённой сосредоточенности у Вальгарда перед глазами начали двоиться коряво выведенные на листах строки.

Кап! На белоснежный лист упала пара капель алой крови. Мальчик быстро прислонил тыльную сторону ладони к носу. Так и есть. Наверное, и строки двоятся из-за этого. Ритуал отнимает слишком много сил, но если он потеряет сознание, не прочтя заклинания и не захлопнув книгу, то чёрт его знает, что случится. Опыт с Фурфуром показывал, что ничего хорошего точно можно не ждать. Демоны не умеют деликатно и незаметно уходить восвояси.

– Ты слишком слаб, как и все смертные. Но в тебе есть потенциал. Мне нравится твоя наглость и отрицание богов.

– Вы вернёте моих родителей? Я сделаю всё, что угодно, клянусь! Только верните их!

– Я ненавижу клятвы. Для вас, смертных, это давно ничего не значит. Но я помогу тебе.

Внутри Вальгарда что-то оборвалось, сердце болезненно забилось о рёбра. Строки стали казаться совсем уж мутными. На страницу упала ещё одна капля крови.

– Я помогу, – повторил Принц, сделав ещё шаг вперёд. – Но при одном условии. Взгляни на меня.

Вальгард вцепился в книгу, боясь поднимать глаза. Это ловушка. Но что, если Принц в самом деле поможет?

– Взгляни на меня, иначе никакой сделки не будет.

Что же делать? Может, надо как-то схитрить? Но как? Кажется, голова сейчас лопнет от распирающего жара. Даже думать больно.

– Вальгард, сынок, мы с папой так скучаем по тебе!

Этот голос он совсем не ожидал услышать. Не успев даже осознать нереальность происходящего, мальчик вскинул глаза. Перед ним в самом деле на полу сидела мама. Точно такая же, как и в тот день ареста.

– Мама! Мама, я не смог их остановить! – в глазах Вальгарда всё окончательно помутнело, но на сей раз от слёз.

– Знаю, милый, – тепло улыбнулась она. – Но ты ещё можешь меня спасти. Меня и папу. Ты же хочешь нам помочь?

– Да! Я всё сделаю!

– Принц может дать тебе силу, способную нас вернуть. Для этого нужно лишь заключить с ним Договор. Но эта сила очень велика, ни у кого из живущих на свете магов и колдунов такой нет. Сможешь ли ты выдержать эту тяжкую ношу?

– Я смогу! Я верну вас, а вы меня всему научите!

В руках у матери возник пухлый фолиант, выцветший, потёртый и опутанный паутиной, клоками осыпающейся на пол. Безошибочно открыв одну из страниц, она протянула ему книгу и перо.

Вальгард попытался сфокусироваться на тексте, но проклятые буквы изгибались, искривлялись и прыгали из стороны в сторону совершенно не собираясь складываться в связные слова. Отчаявшись, мальчик уколол палец остриём пера и вывел дрожащей рукой подпись, которая мгновенно растворилась.

– Да будет так! – с какой-то едва ли не торжественностью заключила его мать, захлопнув фолиант, который тут же истаял в воздухе также быстро, как совсем недавно появился. – Теперь последний штрих. Для активизации силы нужно, чтобы ты умер.

– Я… Что? – тупо переспросил Вальгард, протирая глаза в надежде хоть немного улучшить зрение.

– Только на время, конечно, – заверила его мама с таким видом, словно ей приходилось объяснять элементарные вещи, о которых даже спрашивать глупо. – Чтобы стать сильным некромантом, надо находиться по обе стороны сразу, а пока ты смертный это невозможно.

– Но ты и папа, вы же были живыми.

– Мы обычные колдуны, тебе же уготована совершенно другая судьба. Или ты испугался? Вальгард, милый, если тебе страшно, то так и скажи. Я и твой папа не будем тебя осуждать, как бы холодно и страшно не было там, где мы сейчас.

– Нет, – Вальгард упрямо мотнул головой. – Я всё сделаю.

Мать с готовностью протянула ему аутэм. Тонкое лезвие тускло сверкнуло в неверном свете нескольких свечей, почему-то всё больше приобретающих какой-то странный, синеватый цвет. Рукоятка оказалась на ощупь гладкой и холодной, так и норовящей выскользнуть из вспотевших ладоней.

Как бы он не храбрился, но решиться было страшно. Выдохнув, Вальгард обхватил рукоятку двумя руками, развернув лезвием к себе. Наверное, нужно целиться сразу в сердце, но там ведь ещё и рёбра, вдруг их не получится пробить? Пожалуй, проще в живот, но тогда есть риск, что смерть будет более мучительной.

От этих мыслей у Вальгарда помимо воли вырвался нервный смешок. Размышляет о собственном убийстве так, словно собирается в первый раз разделывать курицу на ужин. Руки задрожали от зарождающегося внутри приступа истерики.

«Нет, это слишком. Я не могу, не могу, не могу! Но родители… С другой стороны, я сам ведь ещё живой и вгонять в собственное тело нож… Я не смогу.»

– Вальгард, как бы мне сейчас хотелось тебя утешить, – с грустью проговорила мама, протянув к нему руку, но замерла, едва попыталась зайти за начерченную линию. – Если бы я только могла коснуться тебя…

Зажмурившись, Вальгард вогнал нож в живот. Сил хватило лишь на то, чтобы погрузить лезвие до середины. Стиснув зубы, он воткнул аутэм по самую рукоятку. Острая, нестерпимая боль пронзила его только в первые несколько секунд, а затем, и без того угасающее сознание, окончательно покинуло его. Только падая на пол ему вдруг показалось, что в круге он видит нечто иное. Вместо хрупкой маминой фигуры он заметил какое-то высокое и массивное существо. Когда светлая голова мальчика опустилась на дощатый пол, где-то совсем рядом послышалась тяжёлая поступь копыт.