Валькирия

— В чем дело? — в недоумении спросил он.

— Прости, — отвернулась я, — Не могу.

Я присела около той кучи оружия, еды и вещей, что успела спасти, и принялась раскладывать все это по рюкзакам. Спиной ощущаю его взгляд. Идиотка. Не хватало Валькирии влюбиться в вампира, во врага. Но разве Лекс все еще враг? Вампиры — враги. Лекс — вампир, причем их главный. Значит, Лекс — враг. Дедукция. Неправильная это дедукция. Должны же быть исключения из любых правил.

Через минуту Лекс присел около меня и начал молча помогать. Я старалась не смотреть на него, он на меня. Обиделся. Пусть упрекает меня в расизме. Но разве меня нельзя понять? Последние годы я только и делала, что убивала его собратьев. А как иначе, когда я для них — пища. Они бросались, я защищалась. А лучшая защита, как известно, нападение.

Это время с Лексом для меня — откровение. Я никогда не общалась с вампирами так близко, разве что перекинулась парой фраз с его сестрой, но и все. А тут… Оказалось, он не тупое чудовище, постоянно жаждущее крови. Да, иногда он чудит, но в остальном, вполне адекватный человек… Я подумала, человек? А вот это ошибка. Он не человек, и никогда им не станет. Впрочем, как и из меня не сделаешь полноценную вампиршу.

Ученые провели эксперимент на людях. На пяти опасных преступниках, обреченных на смертную казнь. Они заставили нескольких вампиров укусить их, чтобы обратить в себе подобных. Не вышло. Трое скончались в страшных муках, а двое заразились жаждой крови, но свойственных вампирам качеств, силы, скорости, не приобрели. К тому же, их желудки отторгали кровь. Значит, наши организмы слишком разные. А причиной тому — ДНК. У человека в ДНК 23 хромосомы, у вампира — 24. Их сердце бьется медленнее, температура тела приближается к 34 градусам, клетки кожи имеют, отличный от нашего, состав. Они гиперэластичны, потому их невозможно не прострелить, не прорвать обычными средствами. Кровь укушенного человека заражается только веществами из слюны, потому ему хочется пить кровь. С укусом ДНК не передается, а значит, организм человека почти не меняется.

Ученые выделили 24ую хромосому и внедрили ее в ДНК других смертников. Изменения проходили столь стремительно, что все подопытные сошли с ума. Переливание крови вампира человеку дало такой же результат. Наша кровь несовместима. Но природа жажды вампира остается для ученых загадкой. Почему кровь человека предпочтительнее крови животного? Почему свежая питательнее хранимой в холодильнике? Могут ли вампиры пить кровь друг друга? Возможно ли появление детей-гибридов и в каком случае? Если мать — вампир или человек? Или неважно? Ведь появляются же щенки у волков и собак, а тигра реально скрестить со львом. Но организм подопытных женщин в обоих случаях отторгал инородный плод. Все попытки ученых получить ребенка получеловека-полувампира провалились. Из всего этого следует только одно. Природа не зря создала нас такими разными. Они — охотники, а мы — жертвы. Как львы и антилопы, а не тигры. У них потомства точно не будет, и они не могут превратиться один в другого, как бы ни хотели. Только вот меня роль антилопы в этом спектакле не устраивает. Я — не жертва. Я тоже охотник, только другой породы. И думаю, львы со мной спорить не станут.

Глава 42 Слабо

Распределив сумки между собой, мы пробирались через лес. Судя по данным спутника на моем чудом уцелевшем компьютере, через 23 километра находится небольшой городок. Хотелось бы верить, что там есть люди. Лекс шел впереди, и мне приходилось периодически ускоряться, чтобы не отстать от него. Он нес оружие и спальные мешки, в которых заодно лежали одеяла и кое-что из одежды. Я тащила еду и свое личное оружие. Один рюкзак был у меня на плечах и жутко тянул назад, второй я несла в руке, то и дело задевая им коряги и кустарники. Литров десять крови, как-никак.

Солнце уже садилось, а мы прошли не больше пяти километров. Все это время Лекс молчал. Его лицо было сосредоточено, взгляд отрешенный, а сам он погрузился глубоко в свои мысли. Подозреваю, что я в них тоже присутствую. Я твердо решила больше не поддаваться соблазну. Это слабость. Если я полюблю кого-то, то начну волноваться за него. Стану милой и ласковой девушкой, а значит, слабым солдатом. Второй вариант, я подорвусь за него на какой-нибудь мине, закрою собой от пули и так далее. В общем, в условиях войны любовь равна самоубийству. Думаю, Лекс бы со мной согласился. Он уже зачем-то подставился под зубы зверю. До сих пор не понимаю причину его поступка. А почему бы не спросить?

— Лекс, — позвала его я.

Он ответил, не оборачиваясь.

— Да.

— Не надоело молчать? — поинтересовалась я.

— Да нет.

— Твое право.

Я нахмурилась и не стала продолжать диалог. Все равно вампир общаться не настроен.

— Ты хотела что-то спросить? — через минуту спросил он. В его голосе мне померещились нотки интереса. Но, увы, настроение общаться теперь отпало у меня.

— Да так, ничего, — сухо ответила я.

— Ясно, — процедил вампир.

Через час на лес опустились сумерки. Лекс остановился около большого старого дерева и поднял голову вверх. Я остановилась рядом и взглянула туда же.

— Что ты там высматриваешь?

— Пытаюсь понять, насколько реально тебе там заснуть и не свалиться, — задумчиво ответил он.

Я и сама прекрасно понимаю, что ночевать в лесу на земле небезопасно. Но на дерево мне как-то не хочется. А если приснится кошмар? А пока Лекс проснется и сообразит, что происходит, я уже свалюсь.

Я достала из рюкзака ноутбук, положила его на колени и посмотрела на карту со спутника.

— У меня идея получше, — улыбнулась я, — По данным со спутника в полутора километрах от нас находится какой-то домик.

— Людоеда какого-нибудь, — к чему-то добавил он.

— Лекс, твою мать! — зарычала я, — И так нервы ни к черту! Еще ты мне тут!

Он засмеялся и продолжил.

— Да ладно, здесь только один людоед, — он демонстративно откланялся.

— Да иди ты, — прошипела я и запихала компьютер в рюкзак.

— А ты так не считаешь?

Мне не нравится его вызывающий тон. Я поднялась и взглянула ему в глаза.

— Ты чего добиваешься? Что-то не устраивает?

— Меня ты не устраиваешь, — оскалился он.

— А несколько часов назад мне так не показалось!

— Вот и мне казалось, но я ошибся, — запал прошел, Лекс поднял с земли свои сумки и пошел вперед.

Я зашагала за ним. Так и знала, причина его злости в моей глупости. Ну как-то так…

— Нам на северо-восток, — тихо добавила я.

Вампир свернул в сторону. Как он за секунду определил направление? Я бы присмотрелась к деревьям и прочее, а он просто взял и свернул, причем правильно. Спросить бы. Но не буду. Характер он мне свой показывает. Мы тоже не лыком шиты.

Прошло пятнадцать минут, и в темноте вырисовался силуэт покосившейся хижины. Лекс рукой преградил мне путь.

— Я первый пойду.

— С какой стати ты тут командуешь? — огрызнулась я.

— Потому что я — мужчина, а ты — женщина.

— Во-первых, — закипела я, — наличие характерных мужских признаков еще не делает тебя мужчиной. А во-вторых…

— Что во-вторых? — прорычал он.

— Ты забыл? Валькирия не женщина.

Я обошла его и зашагала к хижине. Те слова больно врезались мне в память. А сейчас я просто припомнила ему их. Не сдержала обиду.

Подойдя к двери, я на всякий случай позвала хозяев. Как и ожидалось, никто не ответил. Я толкнула дверь, но она не поддалась. Рядом возник Лекс, собравшийся помочь мне открыть ее.

— Не надо, сама открою, — я выбила дверь ногой и победно взглянула на вампира.

Его лицо не выражало никаких эмоций. Он пропустил меня вперед. Внутри, естественно, было темно. Я включила фонарик. Одна комната, пять на шесть метров. В углу стоял гнилой деревянный стол и две табуретки, у стены напротив — металлический каркас кровати даже без пружин, у противоположной стены такой же дряхлый диванчик и маленький железный котел и несколько покрытых мхом поленьев. Окна были не выбиты, но накрест заколочены досками. Пол под ногам проваливался, так что мы стояли почти на земле. Но зато здесь есть хотя бы стены и крыша. Я свалила сумки на диван. Лекс сделал то же.