Вампир в сети

Глава 60

После работы мы с Маркусом получили свои положенные дозы донорской крови и отправились немного прогуляться перед возвращением домой.

Мы шли молча, каждый обдумывал свое будущее. Раздельное и совместное. Я все больше склонялась к мысли о том, что нам, вампирам, в отличие от людей, позволено ошибаться. Ведь у нас впереди куда больше времени.

Если, конечно, не считать насильственной смерти, которая редко, но все же случается с некоторыми из нас. Внезапно, взгляд привлекает яркая витрина, наполненная разнообразной и красивой человеческой едой. Порой немного грустно от того, что мы не можем есть большую часть из нее, но…

Оборачиваюсь на своего соседа и вспоминаю о том, что он когда-то был человеком, а значит наверняка пробовал человеческую пищу. Точнее, определенно ел человеческую пищу.

— Маркус, — отвлекаю его внимание от созерцания другой стороны дороги.

— М? — поворачивает голову и смотрит на меня.

— Ты ведь когда-то был человеком и ел человеческую еду.

— Да что ты, — тихо усмехается.

— Расскажешь о том, какая человеческая еда на вкус человека? — с любопытством разглядываю проплывающие мимо яркие цвета витрины.

— На вкус человека… — протягивает задумчиво и отводит взгляд. — Ты вампир с рождения, думаю, тебе будет сложно понять вкус человека.

— Почему?

— Вампиры вообще мало какие вкусы различают, да и очень мало что могут употреблять в пищу, — пожимает плечами с долей разочарования.

— А какие бывают вкусы? — продолжаю расспрашивать с интересом.

— Сладкий, кислый, соленый, горький… — вспоминает неспешно, пережевывая каждое слово.

— И какая же на вкус кровь? — смотрю на свою сумку с пакетами.

— Солоноватая, с привкусом металла, — отвечает задумчиво.

— Значит, это соленый? — снова смотрю на пакетики с красной жидкостью. — А какой на вкус металл?

— Не знаю, как тебе это объяснить, — пожимает плечами и виновато улыбается.

— А вообще… тебе нравилось быть человеком?

— Вообще… — задумчиво смотрит в даль. — Да, нравилось. Но тогда я и не знал ничего другого, — переводит внимательный взгляд на меня. Словно пытаясь понять, а какого мне самой было с рождения жить в теле вампира.

— А теперь? Тебе больше нравится быть вампиром или человеком?

— Что же… — вновь становится задумчивым. — У вампиров есть определенные преимущества в физическом плане, это правда, но… у них куда больше ограничений, чем у людей, — снова смотрит на меня, и в его взгляде отражается печаль.

Глава 61

Моргаю. Наверное, он говорит о своем статусе слуги? Или о каких ограничениях идет речь? О каких-то в жизни вампиров? Какие ограничения у нас есть?

Несколько секунд мы молча идем вдоль парка. Маркус, кажется, ударившись в воспоминания о своей прошлой жизни, а я, раздумывая о его словах.

— Расскажи какой была твоя жизнь до того, как ты стал вампиром? — поворачиваю голову и смотрю на его задумчивое лицо.

— Это была жизнь без… страха, — поднимает глаза к небу.

— Страха? — удивленно хлопаю глазами.

— Мы просыпались утром, шли на работу, общались с другими людьми, вечером развлекались в городе или занимались домашними делами.

— Пока что звучит очень похоже на обычную вампирскую жизнь, если не считать времени дня, — пожимаю плечами. Отчего-то мне очень хотелось доказать, хотя бы себе, что быть вампиром не хуже, чем человеком.

— После того, как солнце садилось за горизонт, мы могли продолжать веселиться и гулять хоть до самого утра, хоть до следующего вечера, если не было дел, — смотрит на меня с болью. Вампиром запрещено так долго находиться на улице. — И мы могли общаться с кем угодно.

Перевожу взгляд на тротуар. Вампирам запрещено находиться на улице днем, а еще сближаться с людьми.

— По факту на людей действуют такие же правила, — хмыкаю самоуверенно. — Просто некоторые их нарушают, — многозначительно смотрю на него, намекая на то, что у людей тоже есть негласный комендантский час. Хотя и не такой строгий, как у нас.

— Но мы могли без страха сближаться с теми, с кем захотим, — продолжает упрямиться.

— Ага, и быть съеденными рано или поздно, — усмехаюсь и хмурюсь.

— Да, быть съеденными, — повторяет немного мечтательно.

— Что?

— Когда ты человек, ты боишься быть съеденным, боишься стать жертвой, поэтому избегаешь всего опасного, а когда ты вампир, тебе доступно все и ничего одновременно, потому что ты машина, существующая лишь во имя смерти, — произносит тихо и печально.

Несколько секунд мы идем в тишине. Перед глазами летают картинки то ли из его воспоминаний, вычерпнутые моей силой, то ли из моего собственного воображения. Вижу ночной клуб. Яркие цвета огней, танцующие силуэты и пятна крови на задней двери, украшенной граффити.

— Я могу быть с человеческими девушками, но боюсь, что убью их. Точно также и ты можешь быть с человеческими мужчинами, но боишься, что выпьешь их, и в этом страхе мы, бесконечно одинокие, тянемся друг к другу, потому что иначе не выжить, иначе…

Ловлю в темноте взгляд его печальных глаз. Отражение огней фонарей под черными ресницами. Он протягивает руку, и я касаюсь его прохладных пальцев.

— Мы совсем потеряем остатки человечности и останемся лишь…

Глава 62

— Машинами..? — удивляюсь тихому звуку собственного голоса.

— Для убийства, — смотрит на меня, и я начинаю понимать, к чему он клонит.

— Высшие и их слуги, — опускаю взгляд на асфальт.

— Да, — пролетает тихое по парку. — Если высший еще контактирует с обществом, то слуги отрезаны, они больше не его часть, больше не нужны для построения связей и продолжения рода. Они лишь машины для убийства, другого смысла в них нет.

Несколько секунд мы молча идем вдоль забора, постепенно приближаясь к дому.

— Когда ты был человеком, у тебя была девушка? — смотрю на него с интересом и отчего-то ощущаю смущение от собственного вопроса.

Смотрит на меня и улыбается воспоминаниям.

— О, у меня было много девушек, — усмехается и сжимает мою руку. Да, мы еще от парка идем, держась за руки.

— Ты врешь, хвастун, — смеюсь, глядя в его серые глаза и пытаюсь угадать, правда ли это.

— Можешь не верить, если не хочешь, — пожимает плечами, словно ему все равно. — Я начал общаться с девушками еще в старшей школе. Тогда я ничего не знал о запрете с кем-то сближаться или о том, что у каждого должна быть лишь одна пара, тогда я… был свободным.