Vanitas

А вот свита может подшутить. Не со зла, по-дружески. Знают ведь, как он к ним снисходителен. Вот только кто может быть хозяином сувенира?

Точно не Миридия, она всякую гадость, да ещё и живую, кусачую в руки не возьмёт. Орфей слишком хороший мальчик и пакостить исподтишка не станет, он скорее бы поймал змеюку в кустах и сунул прямо под нос, мол, смотри что нашёл!

А вот его сестра-близнец Сесиль могла бы подкинуть тварюшку. Чтоб, когда у принца случился сушняк посреди ночи, он наткнулся спросонья на подарочек и вздрогнул. Или взвизгнул или подпрыгнул или матюгнулся. В общем, нервишки себе потрепал. С Сесиль бы сталось.

Далеон не знает, что творится в её дурной голове. Иногда она мудрец, иногда — чокнутая. Иногда ребёнок, а иногда — коварная ведьма. Она бывает добра, а бывает невероятно жестока, и в такие моменты в своих «шутках» переплюнет и Далеона, и Меридию вместе взятых.

Сесиль непредсказуема, и, если хочешь общаться с ней, не ищи смысла в поступках, просто принимай как должное. Она вот такая. Стихия. Разве можно всерьёз злиться на гром, шторм или ураган? Нет. Вот и Далеон не злился.

Он фыркнул и невозмутимо коснулся кубка, собираясь сбросить надоедливую змеюку и наконец выпить. Ночь длинна, а блаженное беспамятство так просто не наступит.

Но змея не пожелала убираться. Она зашипела, скаля острые клыки и сверкая жуткими кровавыми глазами, и бросилась на Далеона.

Далеон сел в кровати и схватился за горло. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в глотке. За окном палило солнце и чертило золотые дорожки на полу покоев. Где-то пели птички, зеленелись сады.

Свет слепил, и принц зажмурился, растёр веки.

Кошмар. Ему снова приснился кошмар. Да ещё и такой реальный. Отголоски болезненного укуса ещё отдавались в шее, а в жилах стыла кровь от осознания: «Умираю».

Так чётко и ярко вспыхнула эта мысль, что отрицать её казалось просто бессмысленно. Хоть и логично. Яды терринов не берут. Змеюки (в исконном своём виде, а не коварные представительницы прекрасного пола) способны принести лишь мелкий дискомфорт, никак не угрозу жизни. Так откуда взялась паническая мысль?

К чему бы этот бред? Сначала кони, теперь — змеи. Что дольше? Полуголые девы-каннибалки?

Далеон тяжело вздохнул и отправился приводить себя в достойный принца вид. Приказал слугам наполнить таз и принести лёгкий завтрак. Умылся у зеркала, облился в ванной студёной водицей, от чего тут же взбодрился, и принялся собираться.

Свежая пыльно-голубая туника с разрезами по бокам и золотой оторочкой, относительно свободные штаны, высокие сапоги с острыми загнутыми носами. Широкий пояс из мягкой кожи, такие же — защитные наручи.

Скучное одеяние, ненавистные ранние подъёмы и физические нагрузки. Принц мог игнорировать, что угодно, отлынивать от уроков, нарушать правила этикета, хамить всем, кто бесит, но не пропускать тренировки «Танца мечей».

Это миссия его Двора, дарованная Магнусом: изучать искусство дикарей и показывать его лэрам по праздникам.

Не удивительно, что аристократы воспринимают их, как переодетых в военных шутов. Забавный фарс. Танцульки с зубочистками. Никакого уважения.

Иногда кажется, папаша специально дал Далеону такую «цель», лишь бы лишний раз поглумиться, унизить. Показать, как ненавидит шестого сынулю.

Далеон застёгивал ремешки наручей, когда раздался короткий стук в дверь, а следом, не дожидаясь ответа, с широченной улыбкой вошёл Орфей. Бодрый, сияющий и до неприличия счастливый.

Что б его… кошмары навестили!

— Славных дней, Леон! Как спалось? — будто издеваясь, спросил он и тут же увял под хмурым взглядом принца. Всё понял. — Опять кошмары?

Далеон неопределённо отмахнулся и сел за ажурный столик. Тот самый, злосчастный, из сна. Даже хрустальный графин стоял на прежнем месте и серебристый кубок. Змеи нет и то хлеб.

— Очередной бред, — процедил принц и на зло всем страхам наполнил бокал и отпил вина. Привычный кисловатый вкус приятно растёкся по языку, согрел нёбо и горло, успокоил нервы.

— Расскажешь? — попросил Орфей и присел напротив, на соседний стул с изящными серебристыми ножками и кованой спинкой. Подался вперёд и приготовился внимать с таким преданным и участливым видом, что впору пустить слезу — так это трогательно.

Но принц не пустил. Острая жалость во взгляде друга его раздражала.

Террину не пристало быть жалким, а в особенности принцу. Даже дефектному. И все всё равно на него смотрели либо так, либо с презрением. Уж лучше бы только с презрением.

— Глупости, — буркнул он и принялся за лепёшку с ломтиком сыра, салатные листы, виноград. Налегать на еду не собирался — завтрак ещё впереди — но до тренировки подкрепиться стоит. Их всех ждёт непростой соперник. Соперница… Одна конкретная и наглая. — Змея снилась. Прямо здесь, в моём кубке. Укусила меня, зараза. Бредятина в общем. Ни линялого хвоста не понял.

Орфей задумчиво постучал пальцем по гладкому подбородку.

— Н-да, загадка… А таблетки?

— Не помогают, — мрачно подтвердил Далеон и осушил кубок до дня. Поморщился, но вино проглотил, потянулся за добавкой.

— Эй-ей! — всполошился друг и отодвинул от принца графин. — Не налегай с утра пораньше. Тренировка впереди.

Далеон криво усмехнулся.

— Потому и налегаю. На будущее.

— Горе ещё не случилось, а ты уже его заливаешь, — укоризненно покачал головой друг и отвернулся к окну.

Они помолчали, каждый думал о своём. Тихо стучала по тарелке с зеленью вилка. Вдруг, Орфей весь подобрался, улыбнулся, всё также глядя наружу, и выдал каким-то заговорщицким шёпотом:

— Смотри, Люция уже вышла!

И правда. Она быстро шла по протоптанной тропинке к конюшням.

Стройная, гибкая словно хлыст и неуловимо напряжённая, будто готова отражать атаку в любой момент. Чёрные волны волос, забранных в высокий хвост, струились по ветру. Выгоревшая коротковатая зелёная туника, узкие брюки, туго затянутый пояс — всё подчёркивало осиную талию, округлые бёдра, тяжёлую грудь.

Женственность, которой лишены террианки.

Далеон тяжело сглотнул.

Люц не похожа на них. Круглые уши, тупые ногти, кожа с налётом загара и мягкое тело. И в то же время их с Далеоном можно спутать с братом и сестрой. Типаж один, пусть детали разны.

И это неимоверно бесит! Чтоб он, принц терринов, походил на какую-то смертную выскочку... У-у-у!

Когда Люц только появилась в замке и по милости Магнуса начала обучаться с детьми-джентри пошли слухи, что она его незаконнорожденная дочь, заделанная во время войны. И Ванитас не афиширует это, потому что плоды смешанных с людьми браков у терринов не в чести.