Варела
Шрифт:
Ладно. Ничего яснее тут не стало. И ответов нет, только вопросов добавилось. Вернемся назад.
Лейтенант с тоской посмотрел на очередную милицейскую папку прошлого века.
Собственно это было дело на Егора Казбековича Федоровича. 19… года рождения, состоящего на учете в милиции с двенадцати лет за злостное хулиганство. Мелкие кражи, драки, осужден по статье за кражу со взломом, совершенную в группе лиц по сговору. Ограбление продуктового магазина, где было похищено им вместе с подельниками ящик шоколадок «Аленка», четыре ящика водки, два ящика тушенки, два сгущенки и т. д. и т. п.
Отсидел Жорик, как его называли знакомые, два года, после чего освободился по амнистии для несовершеннолетних. После отсидки нигде не учился, нигде не работал, вел антиобщественный образ жизни, тунеядство. По рапорту от участкового инспектора капитана Гончарова В.И., Федорович
— Так…, - сказал сам себе Сергей, фамилия участкового Гончарова В.И ему показалась знакомой, где-то она ему уже встречалась. А где жил Жорик Федорович? Частный дом в переулке Пионерском. Это где? Краевский не представлял, но видимо где-то в том, же квартале, где жил Колдун, раз участковый в деле фигурирует тот же. Читаем дальше.
А дальше всё… Е.К. Федорович пропал без вести. Заявление от безутешных родителей, опрос жильцов и возможных свидетелей, последний раз видевших пропавшего. И ничего. Никаких результатов. Были версии, о возможном убийстве, выяснялось, не было ли у Жорика врагов в ИТУ, по месту отбывания срока. Тишина. Дело было закрыто за давностью лет.
И что это нам давало? Ещё один без вести пропавший в зоне проживания Колдуна? — Призадумался лейтенант. — Ладно, допустим, он Жорика мог убрать по понятным причинам. Тот был лет на пять старше, и скорее всего Колдуна обложил налогом. Но водитель Карпук, чем он мог помешать? И что Колдун делал с телами? Не ел же он их, в конце концов?
Мне давно так страшно не было. Далеко не первой молодости, и совсем не циркач, и даже не моряк по веревочным лестницам лазить, а тут карабкался как кошка. Чувствуя, слыша нарастающий гул за спиной. От ужаса было ощущение, что волосы как у волка шерсть на загривке встали дыбом. Страшно так мне было в юности, когда темным зимним вечером меня поймал во дворе Жорик. От него несло перегаром, табачным дымом и какой-то тухлятиной. Он грязно скалился и, держа в руке зэковский нож выкидуху, полоснул меня им по лицу. Я отшатнулся, но лезвие расцарапало подбородок, и тяжелые капли крови упали на землю, покрытую серым грязным снегом.
— Не дергайся, сука! Если бабки сейчас не принесешь, завтра без глаза ходить будешь? Усек? Говно очкастое?
Мне было муторно. Во рту противный привкус крови с острым запахом железа. И такая безысходность, и тоска на сердце, что хотелось плакать. Да, я трусил. Но ещё больше злился на себя за трусость, что трушу перед этим быдлом, шпаной. Но Жорику платили ВСЕ. До недавней поры, все кроме меня. Меня он никак не мог застать во дворе. Не то, чтобы я от него прятался. Просто не сходились наши пути. Утром в школе, с обеда я на тренировке, а вечер проводил зимой чаще всего дома, поскольку после четырех часов тренировок уже бегать во дворе желания не было. Чем закончилась встреча, я не помнил… Помнил, закипевшую в душе ярость и ненависть к Жорику. И вот именно тогда произошел какой-то ужас, который разум помнить отказывался. Нечто настолько страшное и невообразимое, что я не мог признаться и принять это за случившееся. Помню только, что пришел домой, зажимая окровавленный подбородок, и сказал матери, что упал.
И вот сейчас опять как тогда, какой-то первобытный ужас поселился во мне и гнал меня, заставляя со скоростью мартышки карабкаться вверх по веревочной лестнице. Меня гнала какая-то запредельная жуть, встречи, с которой я старался избежать, во что бы то ни стало, увидеть которую было выше моих сил. Я просто и отчетливо знал, что если увижу её, то и она увидит меня. А значит мне конец. И смерть съеденного заживо будет ужасной.
Часам к двенадцати ночи, Сергей, перепрыгивая с документа к документу, пытаясь найти ответы на поставленные вопросы, он дочитался до школьной характеристики Колдуна, написанной классным руководителем некой Кротовой Галиной Сергеевной. В характеристике все бы было хорошо, и комсомолец он идейный, и товарищ хороший, и трудолюбивый, но вот незадача — мечтательный, не собранный, что помешало ему достичь хороших успехов в учебе. Так оно, судя по аттестату и было. Сколько троек, столько и пятёрок, средний бал — 4:0. Пятерки были по Истории, Биологии, Физике, Химии. Так …. И тут Сергей напрягся, наконец, попалось нечто интересное.
Целая хвалебная ода от преподавателя физики. Судя по тексту, учитель пребывал в эйфории, и настоятельно рекомендовал поступать учащемуся после школы, если не в Ленинградский политехнический, то сразу
в Новосибирскую академию. Но, что странно, никаких грамот по физике, никаких участий в профильных Олимпиадах. Просто все пятерки. Все это можно было бы пропустить, как мелочь особо для дела не нужную, кА бы не школьная тетрадка в клеточку на 18 листов, исписанная мелким, но четким разборчивым почерком. А вот её содержимое повествовало о новой интересной истории. По ней выходило так, что на уроке физики, когда речь шла об вечных двигателях, и почему они не возможны в принципе, учитель Сизов С.В. в шутку сказал, что если ученики принесут действующий вечный двигатель, то он поставит пятерку не только за четверть, но и в аттестат. Что и произошло. Учащийся 7А класса принес действующую модель, ровно через неделю на урок.Далее, в тетрадке была четко нарисованная схема механизма со всеми размерами.
Двигатель представлял из себя два небольших колеса (видимо от игрушечного автомобиля), и две пластмассовые ванночки (крышки от мыльницы), соединенных в одну конструкцию при помощи деревянных брусочков, сечением шесть квадратных миллиметров. На пластмассовых колесах были аккуратно наклеены лопасти. Сами колеса крепились гвоздиками к раме, и соединены были друг с другом при помощи резинки. Ванночки размещались одна сверху, другая снизу. При заполнении верхней ванночки водой. Вода, вытекая из отверстия в ванночке, попадала на лопасти колеса, и приводило к его вращению. Но поскольку колеса были соединены ременной передачей (роль ремня выполняла резинка), вращалось и второе колесо, черпая своими лопастями воду с нижней ванночки и подавая её в верхнюю емкость. «Процесс бесконечный, и достаточно бессмысленный». — так было написано в тетрадке. «И принципиально не выполнимый, поскольку неизбежны потери энергии на трение и низкое КПД, в связи с большими потерями воды при подаче». Но парадокс — двигатель работал.
Он проработал все 45 минут урока, потом перемену, потом до конца уроков в школе, т. е до 18:00 вечера. И работал утром следующего дня. И ещё месяц, пока был в квартире у преподавателя Сизова С.В.
Дальше пять листов тетради исписаны формулами, замерами и расчетами. Общий объем воды в ванночках. Площадь лопасти колеса. Скорость их вращения. Объем переносимой воды из нижней емкости в верхнюю одной лопастью, и т. д. и т. п. Потом на двух страницах почерк сменился, и расчеты проводил уже другой человек.
Сергей посмотрел последующие листы в папке, там было заключение, подписанное заведующим кафедры механики, профессором Гендельманом Моисеем Аароновичем, о механизме, нарушающем принципы физики, и приведенные к нему расчеты, согласно котором он работать не может.
— Гым, — произнес лейтенант, и сообразил, что это видимо Гендельман и считал в тетрадке рядом с учителем Сизовым. Вернее после учителя, поскольку перпетум-мобиле и тетрадь с расчетами перекочевали к профессору.
Краевский перевернул последнюю страничку в тетрадке и увидев надпись: «Расчеты и прибор переданы сотруднику О.А. Кудряшову и роспись», присвистнул… Ну, ты и жук! Олег Алексеевич! А пел мне песню, что полтора года это дело вели…
Не спалось в эту ночь, не только лейтенанту Краевскому, а ещё одному человеку. Получив сообщение, он не находил себе место. Неужели после стольких лет, он, наконец, сможет лично с ним встретиться?
Главное, чтобы не спугнули, главное, чтобы он мог с ним пообщаться, объяснить, кто он, и что он на самом деле. Ведь с ним поступили с самого начала не правильно. Когда выяснили о неких косвенных способностях, попытались их использовать. Да, мальчик сделал по принуждению второй перпетум-мобиле, и третий, но они не работали. Сами способности ребенка не могли работать по принуждению. Они были спонтанны. Он просто не умел ими управлять. Потом его на время оставили в покое, но периодически наблюдали, вели. Когда он подрос — пытались завербовать, расписывали романтику работы. Даже пару раз возили на стрельбища. Но когда дело пришло подписать бумаги — он наотрез отказался быть осведомителем. Замкнулся. В, институте же, когда он думал, что занимается научной работой, и ставит эксперименты, на самом деле это был эксперимент над ним. И это, пожалуй, был единственный умный шаг конторы за эти годы. Исследуя картину электромагнитного поля в идеальной среде, он всё удивлялся, почему между двумя проводниками электромагнитное поле, согласно его замерам, получается в форме раскрывшей крылья бабочки. Ему было невдомек, что в другой день — приходит другой студент, и у того как и положено картина поля получалась в виде обычной восьмерки. Дело было в скрытой энергии Михаила…